В одном можно быть уверенной – жарко мне в этом не будет. Плечи и спина кажутся слишком открытыми, но я заталкиваю это чувство куда подальше.

Без всякого предупреждения Джеральд отдергивает занавеску. Его взгляд останавливается на моей груди, а затем он довольно улыбается.

— Видишь, этот наряд говорит о том, что сначала ты надерешь им задницы, а потом зацелуешь все их болячки.

— Эм… — Я морщу нос. — Не уверена, что хочу транслировать именно этот посыл.

Я дергаю за край топа, но он шлепает меня по руке.

— Перестань ерзать. Теперь штаны.

Джеральд исчезает, чтобы появиться снова пару секунд спустя. Он кидает в меня угольно-серые брюки. Затем, уперев руку в бок, пристально смотрит на меня, приподняв бровь.

— Что? — спрашиваю я.

— Давай. Я не могу ждать тебя весь день. У тебя там нет ничего, чего бы я не видел раньше, и вообще, я играю за другую команду.

Мои щеки вспыхивают, когда я стягиваю с себя джинсы. Джеральд взвизгивает и закрывает глаза руками.

Я замираю.

— Иисус, Мария и Иосиф. Мужчина убежит от тебя сверкая пятками, если увидит эти трусы. Где, ради всего святого, ты достала эти тряпки? — Не дожидаясь ответа, он отбрасывает занавеску и мчится обратно в торговый зал.

Я стою, придерживая джинсы, чтобы скрыть нижнее белье, и через пару секунд Джеральд возвращается с лоскутком ткани, который вряд ли способен прикрыть все мои интимные места. Мои щеки горят.

Белье черное и прозрачное, а не кремовое и невзрачное, как то, что сейчас на мне.

Джеральд впихивает ткань мне в руки, а затем оставляет меня одну, выходя из кабинки.

Со вздохом я натягиваю на себя эту эфемерную ткань. Эта штука даже не закрывает ягодицы. Я быстро надеваю штаны, а затем смотрю на свое отражение в зеркале.

Штаны сидят плотно, и, как и у топа, ткань двигается вместе со мной. По бокам на каждой штанине вырваны куски – если быть точной, десять дырок от лодыжек до самого бедра.

И хотя я выставляю напоказ много тела, этот наряд придает мне уверенности.

Джеральд откидывает занавеску, и я кружусь перед ним, заставляя его улыбаться, как гордую мамашу.

— Так-то лучше, но над тобой еще работать и работать.

Моя улыбка меркнет.

Выйдя в зал, я вижу, как Доун широко улыбается при виде меня.

— Какая горячая штучка. Ты выглядишь сногсшибательно.

Джеральд протягивает мне пару носков и ботинки. Я сажусь на пол и обуваюсь. Когда встаю, то улыбаюсь так широко, что сводит скулы. Ботинки гораздо удобнее, чем кроссовки.

И, если честно, в этом наряде я чувствую себя сильной женщиной.

— Пошли. — Доун уже направляется к двери. — Заскочим к Большому Джо, чтобы он что-нибудь сделал с твоими волосами.

Джеральд целует меня в обе щеки.

— Увидимся за ужином.

— Огромное спасибо. — Я подавляю желание обнять его, прежде чем вслед за Доун выхожу из магазина одежды.

Когда мы заходим в парикмахерскую, Доун говорит: — Дорогой, я кое-кого тебе привела. Это Джай.

Большой Джо, такой же невысокий, как и Джеральд, внимательно изучает мои волосы.

— Насколько сильно ты дорожишь своей прической?

Мой желудок скручивается в тугой узел, потому что у меня никогда не было коротких волос.

— Не слишком.

— Вот и славно, потому что от этого дерьма надо избавляться. — Он указывает на кресло. — Садись.

Я бросаю взгляд на Доун, и она ободряюще кивает.

Когда я сажусь, Большой Джо встает позади меня. Он приподнимает мои волосы и осматривает их.

— Ты прячешь такую милую шею.

— Спасибо, — шепчу я, чувствуя себя немного не в своей тарелке, потому что не знаю, как реагировать на Большого Джо.

Кресло откидывается назад, и я зажмуриваюсь, пока он моет мне голову. Отжав основную воду, он берет ножницы с расческой и начинает отрезать огромные пряди моих волос.

Ох, черт. Надеюсь, я не буду выглядеть глупо, когда он закончит.

С тревогой я закрываю глаза и стараюсь не вздрагивать каждый раз, когда слышу щелчок ножниц.

Спустя какое-то время Большой Джо усмехается: — Можешь открывать глаза.

Первое, что я вижу, – это все мои волосы, лежащие на коленях и рассыпанные по полу.

Сделав глубокий вдох, я поднимаю взгляд на зеркало, и у меня отвисает челюсть.

Твою. Мать.

Волосы кажутся темнее, а пряди небрежно торчат во все стороны.

Это прекрасный беспорядок.

Прямо как я сама.

Медленная улыбка расплывается по моему лицу.

— Боже. Мне безумно нравится.

— Знаю, что нравится. Еще никто не уходил отсюда недовольным, — говорит он, улыбаясь мне в зеркало.

Доун подходит ближе с гордой улыбкой на лице.

— Ты выглядишь прекрасно, Джай.

— Спасибо, — бормочу я, расчувствовавшись.