Она была слишком добра и всепрощающа, и как бы меня ни беспокоило, что всякие подонки могут этим воспользоваться, я был благодарен ей за то, что она позволила мне навести мосты, которые я сам же и сжег. Получить такой шанс — это больше, чем я заслуживал.

Тот день в Техасе, когда она вела себя так, будто меня не существует, до сих пор был главным сюжетом в моих кошмарах — вот почему в последнее время сон стал еще более недостижимой роскошью, чем обычно.

Я не мог допустить, чтобы подобное повторилось, иначе с тем же успехом можно было бы перерезать себе горло и на этом закончить.

Эмми была неотъемлемой частью моего существования. Без нее не было и меня.

Было почти до ужаса страшно от осознания, что сегодня мне придется вываливать перед ней свои темные тайны, и я надеялся, что доктор Карен из стаи Уипснар сможет удержать все под контролем. У меня было всего с десяток сеансов с ней, но я нашел, что с этой орлицей-оборотнем легко разговаривать. У нее была успокаивающая и непредвзятая манера общения, и даже когда она задавала трудные вопросы и заставляла меня бороться с моими демонами, я не срывался в штопор.

Понятия не имею, как ей это удавалось, но если это помогало мне проработать свои травмы, я был готов продолжать эти почти ежедневные сеансы столько, сколько потребуется.

— Привет, — сказала Эмми, вырывая меня из раздумий. Она торопливо сбежала по лестнице и влетела в прихожую. — Надеюсь, я не опоздала! Слэйд помогал мне разобраться с дислексией, и мы подобрали шрифты, которые улучшают мое чтение.

Ее лицо раскраснелось, а глаза горели глубоким восторгом. Она выглядела так прекрасно, что на нее было трудно смотреть в упор. Особенно когда все, чего мне хотелось, — это притянуть ее к себе и утонуть в ее изгибах.

Она откинула с лица непослушные пряди розовато-светлых волос, и пронзительный лед ее глаз пленил меня. Когда я впервые заглянул в ее необычные глаза, меня накрыло таким чувством дома, что я сорвался в пике. С того дня ничего не изменилось, кроме того, что я, дурак, перестал от этого бежать.

— Ты как раз вовремя, — заверил я ее, уже успокаиваясь от одного ее присутствия.

Мой медведь внутри заурчал, требуя подойти ближе, но я знал, что мне будет трудно удержать руки при себе, а это было последнее, что ей нужно.

Она плотнее запахнула на себе куртку Слэйда; ее хрупкая фигурка тонула в огромной одежде. Если она когда-нибудь наденет что-то мое, я приму это за знак того, что она действительно меня простила. А до тех пор я буду радоваться тем отношениям, которые мы медленно выстраиваем.

— Хочешь повести? — спросил я ее.

Уровень ее счастья подскочил еще на несколько делений, и я почувствовал ее улыбку всей душой.

— С удовольствием, — ответила она, подходя ближе, и у меня в груди заурчало, когда ее аромат окутал меня. — Но давай сегодня выберем одну из других бронированных машин. G-Class в последнее время и так часто был в деле.

Я кивнул, и она поравнялась со мной, когда мы направились в гараж.

— Что выберешь? — спросил я. — Rangey, Rolls или Hummer?

Она долго их все рассматривала, на ее лице отражалась внутренняя борьба, а зубы терзали пухлую нижнюю губу. Я был так заворожен этим движением, что к тому времени, как она ответила, почти забыл вопрос.

— Rolls. Я никогда на таком не ездила, очевидно, и мне кажется, ты заслуживаешь немного роскоши, прежде чем погрузиться в болезненные воспоминания.

— Звучит как план, — согласился я, когда мы вошли в гараж, в мое самое любимое место.

Или, по крайней мере, оно было таким до Эмми.

Теперь я уже не был уверен, что у меня может быть любимое место, в котором нет ее.

Когда мы направились к Rolls, Эмми остановила меня, протянув руку и схватив мою ладонь.

Мой медведь взревел, и показалось, будто мир вокруг нас замер. Мы вообще редко прикасались друг к другу, но сегодня она отбросила в сторону свою боль и злость на меня, чтобы предложить утешение.

— Прежде чем мы пойдем на терапию, я просто хотела сказать, что все будет хорошо, — произнесла она, и ее взгляд смягчился. Моя милая, чертова пара. Богиня, я буду защищать ее до последнего вздоха. — Ты очень смелый, раз решился на этот шаг и готов сражаться со своими демонами. Я восхищаюсь этим в тебе и уважаю это, и хочу, чтобы ты знал: хоть у нас и не было абсолютно одинакового детства, я понимаю кое-что из того, через что ты прошел. Насилие, страх и одиночество. Я никогда не буду осуждать или пересказывать то, что услышу в том кабинете. — Ее губы дрогнули. — Как бы сильно ты меня ни бесил.

Я не мог дышать. Комната поплыла перед глазами, и если бы не омега, державшая меня на этой Земле, я бы, наверное, просто разлетелся на миллион осколков и растворился во вселенной.

— Эм, — выдавил я, голос прозвучал гортанно, пока я боролся за самообладание. Я не плакал уже хрен знает сколько лет, а тут разваливался на части, как какой-то медвежонок.

Эмми дала мне передышку, просто сжав мою руку и отступив.

— Я знаю, Ворчун. Знаю.

Мой медведь завыл внутри, и я был так близок к обращению, что почувствовал, как по коже пробегает магия.