Каждое утро Слэйд вытаскивал меня из постели на тренировку с Хортоном, и каждый день я возвращалась домой и находила на подушке новую фигурку оригами, а в изножье кровати — журнал. Некоторые из этих замысловатых бумажных зверушек едва уловимо пахли вишней, что навело меня на мысль, что дарителем был наш местный медведь-оборотень, и я обнаружила, что снова жажду более глубокого разговора с Финли.

Такого, как у нас был в тот день на ипподроме.

Я хотела знать, как ему удается создавать животных из обрывков бумаги — в моем ящике теперь были журавль, лебедь, лягушка, рыба, медведь, единорог, волк и кролик. У меня был целый зверинец, все фигурки разных цветов. Пока что он ни разу не повторился ни с животным, ни с цветом бумаги.

Находить эти подарки было лучшим моментом дня, когда я, разбитая и измотанная, приползала с тренировки. Сегодня это была темно-синяя лошадь, и, как и с предыдущими фигурками, я быстро погуглила, что символизирует лошадь в оригами: свободу, силу и отвагу.

Что сегодня было весьма кстати.

Финли попросил меня поприсутствовать на одном из его сеансов психотерапии, чтобы погрузиться в его прошлое, и нам обоим, без сомнения, понадобится немного силы и отваги, чтобы пройти через это.

Я нервничала, хотя и жаждала узнать, кем на самом деле был Финли. Узнать все: хорошее, плохое и ужасающее.

Его прием был через два часа, что давало мне достаточно времени, чтобы принять душ, переодеться и перекусить. Я уже поздоровалась с Хантером в его кабинете, а Слэйд был внизу, в комнате изоляции, где он проводил большую часть времени после обеда. Я понятия не имела, что он теперь делает с Тэлоном, раз пытки прекратились, и была слишком измотана тренировками, чтобы лезть и выяснять.

Надеюсь, они использовали это время, чтобы поговорить и узнать друг друга получше, хотя, скорее всего, угрюмые братья просто стояли, скрестив руки на груди и сверля друг друга тяжелыми взглядами, пытаясь таким образом наладить братские узы.

Раздевая свои ноющие конечности, я задумалась, не наблюдает ли за мной Слэйд через камеры. Теперь в этом доме не было ни одного места, скрытого от его взгляда.

Прощайте, войны розыгрышей. С вами было весело.

Светящиеся в темноте глаза дракона были моим последним напоминанием, и хотя я надеялась однажды продолжить нашу игру, до тех пор мне оставалось лишь радоваться воспоминаниям обо всех тех игрушечных глазках на его стене преследователя. Интересно, он вообще заметил? Он ни разу об этом не упоминал.

После душа я забрела в свою гардеробную и не удивилась, обнаружив там еще больше толстовок от Келлана. Ему доставляло огромное удовольствие подменять их, оставляя мне вещи, которые он только что носил, пропитанные его запахом. Такой хороший мальчик. По правде говоря, весь мой шкаф теперь пах всеми четырьмя альфами, и это был самый лучший запах.

Настоящая кондитерская лавка в моем гардеробе. За исключением кленового сиропа, но до этого мы еще не дошли.

— Пара, — проворчала моя волчица.

Она всю неделю пыталась стащить меня вниз к Тэлону, и всю неделю мне удавалось сопротивляться. Усталости от тренировок было достаточно, чтобы я могла сосредоточиться на еде, сне — лишь изредка прерываемом кошмарами — и расслаблении под очень умелыми руками двух альф каждую ночь.

У Келлана и Хантера вошло во вкусную привычку доводить меня до нескольких оргазмов, прежде чем они оба трахали меня, пока я не выкрикивала их имена. Засыпать между ними, удовлетворенная, защищенная и любимая, было лучшей частью моего дня. Оборотень мог очень быстро привыкнуть к таким партнерам.

Решив одеться на сеанс терапии неформально, я надела джинсы, простую белую футболку, а сверху — кожаную куртку Слэйда. Она доходила мне до середины бедра, но мне нравилось, какой теплой и тяжелой она была.

Словно куртка его призвала, выйдя из комнаты, я чуть не врезалась в самого дракона, который ждал в коридоре.

— О, привет, — сказала я, с трудом сглотнув.

Слэйд мог вытаскивать меня из теплой постели почти каждое утро, мог наблюдать за мной на тренировках так, будто снимал с меня слой за слоем, пока не добирался до самой души, но во всем остальном он держался на расстоянии. Поэтому его появление здесь было несколько неожиданным.

— Что случилось? Все в порядке?

Он долгим, медленным взглядом окинул мой наряд, не выказав никакой реакции на то, что на мне его куртка.

— Куда ты идешь?

— Финли хочет, чтобы я сегодня посидела с ним на сеансе терапии. Я решила сменить спортивки на что-то получше, чтобы не позорить стаю.

Выражение лица Слэйда стало непроницаемым.

— Это психотерапевт должна платить тебе за то, что ты находишься с ней в одной гребаной комнате. Ты настолько выше ее.

Я нахмурилась, переваривая его слова.

— Если она такая ужасная, почему мы позволяем Финли к ней ходить? Для него это огромный и позитивный шаг вперед. Мы не можем рисковать, отправляя его к паршивому специалисту. — Не то чтобы кто-то позволял Финли что-либо делать, но суть оставалась прежней.