— Я и от тебя тоже попытаюсь избавиться, — продолжаю танцевать, прекрасно понимая, что мои движения будут его возбуждать. И меня это чертовски заводит.

— Тебя снова кто-то беспокоит?

Я поворачиваю голову, и наши губы оказываются соблазнительно близко друг к другу.

— Хочешь узнать ЕГО имя?

Он смеётся. Эти клыки заставляют меня задуматься, каково будет ощутить их внутри своей кожи? Его лицо словно идеально вылеплено, а чёрные пряди ниспадают на лоб. Я пьяна. Тянусь к его рукам, скользя пальцами по выступающим венам.

— Ты ревновал? — спрашиваю, щекоча губами его ухо. Он снова смеётся.

— Ревновал. Тебя это радует?

Отпускаю его руки. Кладбище пульсирует в такт музыке, басы заставляют землю вибрировать, пока тела движутся в ритмичном хаосе. Я делаю шаг вперёд, пробираясь сквозь постоянно движущееся море танцующих, ощущая тепло их тел и случайные прикосновения рук или покачивающихся бёдер. Воздух наполнен смехом, разговорами и запахами пролитых напитков, духов и дыма. Я пытаюсь добраться до Зиллы.

— Он ревнует.

— Что? — перестаёт она танцевать.

— Он ревнует!

— Хорошо. Он всё ещё под действием заклятия?

— Не знаю, — всматриваюсь в толпу, пытаясь найти Нокса, но он уже смотрит прямо на меня. Я чувствую, как краснеют щёки.

— Ну… выясни! Поцелуй кого-нибудь другого.

Мне нужно поцеловать кого-нибудь другого…

Я направляюсь прямиком к высокому парню, стоящему рядом с Ноксом. Мой ревнивый вампир поднимается, как только я приближаюсь к ним, и я врезаюсь в его тело.

— Нео, клянусь кровью, если ты сделаешь какую-нибудь глупость, я убью здесь всех.

Хватаю Нокса за рубашку и притягиваю к себе.

— Поцелуй меня, за нами кое-кто наблюдает.

Его ладони нежно обхватывают моё лицо, пальцы скользят вдоль изгиба челюсти, пока он наклоняется ко мне. Мир вокруг нас замирает: музыка, мерцание огней, ветер — всё растворяется в тихой настойчивости этого мгновения. Наше дыхание смешивается, тёплое и близкое, прежде чем его губы касаются моих. Сначала нерешительно, затем глубже, увереннее. Время растягивается, замедляется, растворяется. Моё сердцебиение учащается. В том, как он наклоняет голову, как прижимается ко мне, как наши тела инстинктивно подстраиваются друг под друга, словно их притягивает невидимая сила, чувствуется тихое электричество. Он прерывает поцелуй.

— Он ушёл.

— Работает, — оглядываюсь я вокруг.

Музыка всё ещё пульсирует, когда я ускользаю с вечеринки. В ушах гудят отголоски смеха, а ритм продолжает барабанить в груди. Бокал с коктейлем у меня в руке. Как я могу поцеловать кого-то другого? Уличные фонари мерцают надо мной, пока я усаживаюсь на одну из могил.

— Я знаю, что ты здесь.

Нокс выходит из теней, словно является их частью. Одетый во всё чёрное, он держит руки в карманах, а между губ уже зажата сигарета.

— Как бы ты отреагировал, если бы я прямо сейчас поцеловала кого-нибудь другого?

— Ты действительно хочешь, чтобы я пролил ради тебя кровь? — он останавливается передо мной.

— Как ты выбрался из тюрьмы?

— У меня есть связи.

Поднимаю на него взгляд. Он выпускает дым, зажимает сигарету между большим и указательным пальцами и снова затягивается.

— Мне нужна твоя помощь…

— Он уже мёртв.

Он убил парня-оборотня.

— Ты не можешь убивать всех, кто испытывает ко мне чувства.

— Но я буду, — он докуривает и бросает сигарету на землю. — Это не чувства. Они ведут себя как одержимые.

— Одержимые?

— Они одержимы твоим телом или кровью.

— А чем одержим ты?

— Тобой, — он без усилий подхватывает меня на руки, садится на надгробие и усаживает меня к себе на колени.

— Моей кровью. Ты вампир… Я ведьма… Вы, ребята, всегда нас хотите. И ты постоянно меня преследуешь. Всегда.

— Правда. Но тебе это нравится.

— Это не помешает мне тебя убить. И тебе нужно перестать убивать остальных.

— Ладно. Чего ты хочешь, Белладонна?

— Мне нужно провести на тебе несколько испытаний и заклинаний… Чтобы выяснить, что работает… а что нет.

— Зачем?

— Ради собственного удовольствия, — придвигаюсь к нему ближе. Моя рука оттягивает ворот его рубашки вниз, обнажая ключицу и вытатуированный чуть ниже отпечаток моих губ кроваво-красного цвета. — Ты и на члене мои губы вытатуировал?

— Завтра у меня запись, — зарывается он лицом мне в шею.

Почему он ведёт себя совершенно не так, как остальные? Они ведь все ели одинаковые конфеты.

Он убивает всех ради меня.

Придётся убить его самой.

 

ГЛАВА 19

НЕО

2. Чесночный одеколон.