— Так и знал! — вампир открывает глаза, обхватывает меня целиком и притягивает к себе. Затем переворачивает меня на землю, нависая сверху всем телом. Мои глаза инстинктивно расширяются от недоверия. Сквозь приоткрытые губы вырывается резкий вдох, но слова никак не складываются, пока эмоции обрушиваются на меня волной. Он смотрит на меня сверху вниз, прижимая мои запястья к земле. Его волосы свисают красивыми чёрными волнами. — Я так и знал.

— Какого хера? — пытаюсь пошевелить руками, но он слишком силён.

Он наклоняется ближе. Его губы оказываются рядом с моими. Дымный аромат уже впитался в мою кожу. Вампир размыкает губы и загибает язык вверх. Два пирсинга на нижней стороне его языка нежно скользят по моей нижней губе. Я улыбаюсь и прикусываю их. Он стонет. Хочешь поиграть, Бэтбой? Давай поиграем. Я крепче стискиваю зубы.

— М-м?

Он издаёт звук, похожий на смешок. Я тяну за них и ощущаю сладковатый металлический привкус его крови. Отпускаю.

— Горячо, — от этого слова у меня между бёдер вспыхивает жар.

— Укуси меня.

Он вопросительно приподнимает бровь.

— Хочу, чтобы наша кровь смешалась у нас во рту.

Желание пронизывает нас, словно электрический ток. Наше дыхание учащается, становится поверхностным, но контролируемым, выдавая напряжение, бурлящее в наших венах. Его глаза темнеют. Он смотрит на меня дольше обычного.

— Если я попробую тебя на вкус…

— Ты остановишься, когда я скажу, иначе я тебя убью.

— Ты меня не убьёшь.

— Я больше никогда не буду заниматься с тобой сексом…

Он целует меня. Я касаюсь кончиком языка его клыка и подталкиваю язык к острому краю. Укол боли. И наши вкусы сливаются во рту. Нокс прижимается грудью к моей. Его руки скользят от моих запястий к челюсти, удерживая меня на месте. Наклоняясь ближе, он наслаждается мной, пробуя меня на вкус. Вампир прерывает поцелуй, и наша кровь стекает по его губам и подбородку. Я слизываю её и сглатываю.

— Я тебе нужен?

— Придурок, — он улыбается мне. — Мне нужно, чтобы ты устранил тех, кто не захочет сотрудничать.

— И удовлетворял тебя.

— И это тоже.

ГЛАВА 22

НЕО

Что ж… Я вычёркиваю из списка три пункта. Три выполнены, и ни один не сработал. Нокс всё ещё… Нокс. Остальные мертвы. Сегодня мне стоит сосредоточиться на пункте 4. «Обратное любовное зелье» и пункте 5. «Страх».

Сегодня «Сладкий котёл» представляет собой настоящее зрелище из сахара и теней, где ароматы клубники и карамели плывут по воздуху, словно чары. Каждый сантиметр магазина создан, чтобы радовать и пугать: стеклянные банки наполнены кроваво-красной лакрицей и шипящими кровососами, полки заставлены зефирками в форме тыкв, а котлы переполнены кислыми жевательными конфетами, которые жалят язык, словно озорное пчелиное заклинание. Потолок затянут рваной чёрной тканью, напоминающей остатки забытого заклятия, которая едва заметно колышется каждый раз, когда открывается дверь. По углам растянулась настоящая паутина. С потолочных балок на тонких проволоках свисают скелеты, и кажется, будто их пустые глазницы следят за каждым, кто осмеливается войти. У каждого покупателя своя история: маленькая ведьмочка, которая настаивает на самой большой шоколадке, старый колдун, вспоминающий конфетного червяка из прошлых десятилетий, призрак-подросток, пролезающий без очереди перед бабушкой-вампиршей.

До Хэллоуина два дня.

Неоновая вывеска мерцает, отбрасывая забавные тени на тротуар, а тыквенные фонари в витрине, кажется, светятся немного ярче, чем должны. Внутри полки возвышаются, словно заколдованные крепости, заставленные шоколадными летучими мышами и закрученными лакричными палочками, напоминающими ведьмины заклинания. Я переворачиваю табличку на «Закрыто». Воздух густо пропитан ароматом сладостей, но вокруг царит тревожная тишина: ни весёлой болтовни, ни шелеста конфетных обёрток. Только тихий гул старого холодильника и редкий скрип половиц, словно кто-то — или что-то — до сих пор бродит между стеллажами, разглядывая товары.

Аниматронный скелет возле прилавка, предназначенный для развлечения покупателей, время от времени дёргается, словно чувствует нечто невидимое. Я закрываю банку, наполненную искусственными отрубленными пальцами, желейными глазными яблоками и конфетными косточками. Выключаю спрятанную за прилавком дым-машину, выпускающую тонкие струйки тумана, которые стелются по полу и обвиваются вокруг оснований стеллажей, словно призрачный шёпот.

Я направляюсь в заднюю часть магазина. Котёл тяжело стоит на месте, его железная поверхность холодна на ощупь. Собираю дрова и аккуратно складываю их под котлом. Слева от меня протягивается покрытая татуировками рука и поджигает дрова. Он наблюдает, как вспыхивает пламя, облизывая дно котла и постепенно прогревая тяжёлый металл.

— Что ты здесь делаешь?