Подношу два пальца к её губам и прошу пососать их. Она проводит по ним плоским языком, затем засасывает в рот, обильно смачивая слюной. Я вытаскиваю пальцы из её рта и опускаю их на её чувствительную точку. Прикрываю ей рот ладонью, заглушая крик, когда она достигает оргазма с моим членом внутри.

ГЛАВА 21

НЕО

3. Вуду.

— Татуировка не на том месте.

Я сшиваю куклу, пока мы прогуливаемся по лесу. Мне всё ещё нужна горсть листьев, чтобы набить её, а Нокс… он упомянул, что у него есть одно дело на кладбище. Поэтому мы туда и направляемся.

— М-м? — мои пальцы ловко двигаются, протягивая нить через каждое проколотое отверстие, превращая мысли в нечто осязаемое. Воспоминания о том, как мы занимались сексом, должны отлично подойти. Постепенно вырисовывается форма — сначала грубая, но уже безошибочно напоминающая Нокса. Я тянусь к его волосам и выдёргиваю прядь.

— Ай.

Волосы, спрятанные между слоями ткани, создают интимную связь.

— Татуировка «Я кусаюсь» слишком низко.

Я останавливаюсь и поднимаю на него взгляд.

— Неправда, — вытягиваю руку перед собой, чтобы рассмотреть куклу. — Вылитый ты, — я освоила новый навык. Волна удовлетворения обжигает меня изнутри. Я улыбаюсь.

— Жуткая хрень, — он продолжает идти, удерживая лопату на плече.

— Он милый.

— Значит, и я… милый.

— Знай свои пределы.

Каждый шаг слегка продавливает мягкую землю, а слои опавших листьев приглушают звук наших шагов. Высокие деревья стоят, словно часовые, их узловатые корни переплетаются в подлеске, подобно венам. По мере того как тропинка извивается всё ближе к кладбищу, вокруг воцаряется глубокая тишина. Сквозь туман проступают надгробия, изъеденные временем, с надписями, сглаженными солнцем и дождями. Лёгкий ветерок приносит едва уловимый запах старого камня и мокрой травы.

Тяжесть лопаты давит на его руки, хотя я знаю, что он этого не чувствует. Когда лезвие врезается в землю, плотная и влажная почва налипает на металлический край. Каждый удар разносится глухим стуком в тишине, а ритмичный скрежет стали о землю эхом отражается от обветшалых надгробий. Почва поддаётся, комья земли распадаются на части. Его мышцы напрягаются и перекатываются, сила волнами пробегает по рукам и спине, пока рядом с ним растёт куча земли. Я разглядываю его татуировки. Смерть танцует среди галереи жутких изображений. Они ниспадают волнами с его шеи на грудь, руки, ноги и спину. Смерть переплетается с его кожей, рассказывая истории, известные только ему.

Мне нужна его кровь. Знаю, знаю…

— Себе могилу копаешь? — я сижу на надгробии, закинув правую ногу на левую. Кукла устроилась у меня на коленях.

— Не думай, что я не заберу тебя с собой, — вампир перестаёт копать. Приседает и начинает руками искать, как я предполагаю, кость. Земля упорно держится за скрытый под ней предмет, влажная почва плотно облепляет его со всех сторон. Пальцы Нокса осторожно поддевают края, земля осыпается неровными комьями, открывая что-то бледное под поверхностью. Он улыбается. Кость медленно появляется из земли, её поверхность шероховатая и изъеденная временем. Последний рывок освобождает её из земляного плена. Он бросает кость на траву и выбирается из ямы, ногой сгребая землю обратно.

— Зачем тебе кости?

— Делаю для тебя дилдо.

Я закатываю глаза.

— Ты убил его или её?

— Наверное.

— Ты не знаешь?

— Я не присутствовал на их похоронах, чтобы узнать, где их закопали.

— На надгробиях есть имена.

— Я и об этом не спрашивал.

Мои зрачки устремляются вверх, увлекая взгляд к небу, и он смеётся, заметив, как я закатываю глаза. Вытаскиваю шпильку из волос и вонзаю её в сердце куклы. Нокс падает на землю, пока вокруг него вытягиваются тени. Кость выпадает из его руки и неподвижно остаётся лежать рядом. В смысле??? Я ведь даже не наложила заклятие на куклу. Я вскакиваю и бегу к нему. Опускаюсь коленями в грязь, хватаю Нокса за плечи и начинаю трясти.

— Нокс! Нокс, очнись! — нависаю над ним, наблюдая, как поднимается и опускается его грудь. Ничего. Безмятежность упорно сохраняется на его лице. — Нокс, да проснись ты, чёрт возьми! — пытаюсь снова, мои слова извиваются, словно нити, прокладывая себе путь в глубины пустоты. — Какого хуя? — я снова трясу его.

Моё терпение начинает иссякать. Тьма сгущается в воздухе, становясь густой и удушающей. Я протягиваю руку, дрожащими пальцами касаюсь его груди и нерешительно толкаю. Никакой реакции. Холодок ползёт по позвоночнику. Сердцебиение учащается, тревога захлёстывает меня. Неужели всё? Я только что убила его…

— Вставай! — мой голос едва слышен, но в нём нарастает отчаяние. Я бросаюсь обратно к кукле и вытаскиваю шпильку из её сердца. Ничего. Снова опускаюсь на колени рядом с ним, прижимая ухо к его груди. В ответ лишь оглушительная тишина — никакого сердцебиения.

— Нокс, пожалуйста! Ты мне нужен! — он остаётся неподвижным, будто окаменев.

Я могу сбросить его тело в яму, которую он сам выкопал. Знаю, Зилла будет мной гордиться.