— И я рад тебя видеть, Белладонна, — вампир выпрямляется и начинает расхаживать по комнате, рассматривая разнообразные бутылочки.

Я засыпаю первый ингредиент — один стакан сахара. Использую бедренную кость, чтобы соскребать сахар со стенок котла, пока помешиваю, помогая ему растаять и запузыриться. Бедренная кость, разумеется, чистая. В воздухе начинает разливаться насыщенный, сладкий аромат карамели. Полтора стакана мёда и один стакан паутины. Они растворяются в смеси, превращая её в гладкую, блестящую массу. Но липкую.

— Что это?

— Любовное зелье, — добавляю половину чайной ложки лимонной кислоты и съедобные блёстки. По мере того как смесь густеет, становясь блестящей и бархатистой, поднимающийся из котла пар окутывает мои руки теплом.

— Значит, ты жульничаешь. Хитрая, хитрая маленькая ведьма, — он прислоняется к одному из прилавков.

— У меня есть особые клиенты, — вливаю один стакан воды и четверть стакана ягодного сока, затем оставляю смесь кипеть.

— Как оно попало в конфеты? — Нокс засовывает руки в карманы штанов.

Я помню, как делала всё точно так же до того, как начался хаос. Я знаю всё наизусть. Каждый ингредиент. Котёл бурлил, густые завитки пара поднимались в воздух. Я потянулась за ягодным соком, но мои пальцы — меня отвлёк внезапный крик — сомкнулись вокруг не той бутылочки. Всего одна капля пролилась в смесь, мерцая розовым, а не красным, как раньше, и растворилась в конфетной массе, словно ей всегда было суждено там оказаться. Но затем запах изменился — внезапно стал теплее, насыщеннее, опьяняющим настолько, насколько не способен ни один обычный ароматизатор. Пузырьки начали подниматься медленнее, почти лениво, а смесь загустела, словно сопротивляясь костяной ложке. Пар, поднимавшийся из котла, больше не рассеивался бесцельно, а тянулся вверх, вытягивался и закручивался в форме сердца. Смесь переливалась неестественным блеском, притягивая взгляд и заставляя сердце биться чуть быстрее после того, как съешь конфету. Я понятия не имела.

— Случайность, — вскрываю пакет с кровью, и Нокс сосредоточивает на нём взгляд. Осторожно вливая свежую кровь в котёл, я поглядываю на вампира, который занят тем, что достаёт сигарету. Быстрым движением бросаю ему пакет. Сразу же начинаю помешивать смесь, тщательно перемешивая её, чтобы не образовалось комков.

— Спасибо, — смеётся он и пробует кровь из пакета. — Какого хуя? — он выплёвывает её.

4. Обратное любовное зелье.

Я добавила в кровь настойку белладонны, яд кровавого корня, настой на святой воде и чесночный экстракт, поскольку все они издавна используются как в медицинских целях, так и в качестве ядов. Для вампиров они не НАСТОЛЬКО ядовиты. Считается, что они лишь парализуют их. А вот добавление боярышника или вербены может убить. *Вставить ведьминский смех*.

ГЛАВА 23

НОКС

В тот момент, когда жидкость касается моего языка, я ощущаю резкую горечь — совершенно не похожую ни на что сладкое или мягкое. Мои вкусовые рецепторы мгновенно реагируют, заставляя сосредоточиться на глубоких, землистых и лекарственных оттенках вкуса. Это бодрящий удар, словно крепкий чёрный кофе, смешанный с отвратительным травяным тоником или тёмным элем. По мере того как горечь распространяется, во рту появляется сухость и лёгкое вяжущее ощущение.

Нео кружит вокруг меня, словно чёрная кошка, готовая напасть. Она заинтригована. С нетерпением предвкушает то, что вот-вот произойдёт. Она что, только что меня отравила? Не то чтобы это имело значение. Моё сердце покоится в грудной клетке, но лишь она знает, как его питать. Капля за каплей.

— Ну что? — её рука легко скользит по моему плечу и замирает прямо передо мной.

— О, тебе скучно, любовь моя? — вытираю губы большим пальцем. Она хватает меня за щёки и притягивает к себе.

— Открой рот!

— Заставь меня, — мои руки обвиваются вокруг её талии, притягивая ближе ко мне.

— Ты можешь говорить, а это плохой знак, — она смотрит мне в глаза. Воплощение соблазна и ужаса одновременно. Её облик завораживает — элегантность, облачённая во тьму. Она движется с неестественной грацией, каждый шаг выверен, но даётся без малейших усилий, словно сам мир подчиняется её воле. Пронзительные глаза светятся жутким огнём — то ли расплавленным ужасом, то ли глубокой бездонной чернотой, поглощающей свет и скрывающейся под зелёным оттенком. На её красных губах играет ухмылка, балансирующая между весельем и жестокостью. — Хм-м.

— Разочарована?

— Да, — она отпускает мои щёки и направляется к прилавку. Её внимание обостряется, когда она вычёркивает очередной пункт из своего списка. — Чего ты боишься?

— Ты не смогла бы отнять это у меня, — я направляюсь к холодильнику и достаю себе колу.

— Значит, ты боишься что-то потерять, — в её взгляде чувствуется особая тяжесть. Она смотрит слишком долго, и я почти физически ощущаю этот взгляд на своём теле. Эти дьявольские глаза, прикованные к своей цели. Обожаю.