Маркус избивает его до полусмерти. К тому времени, как преторианцы являются проверить, из-за чего поднялся весь этот шум, тот уже без сознания. Поняв, что парень пытался меня прикончить, они уводят его. Один из них шутит, что того «переводят в Тринадцатый легион».

Тринадцатого легиона не существует. Больше мы его не видим.

Лишь один из парней соглашается со мной разговаривать. В тихие часы мы с Феликсом шепотом обсуждаем гибель, постигшую наш город. Какая ирония: соперник моего детства стал моим единственным другом во взрослой жизни. Меня окружают парни, которых я знал всю жизнь, но они относятся ко мне как к чужаку — даже Маркус, особенно Маркус. Я благодарен Феликсу за компанию. Если честно, думаю, именно его терпение не дает мне сойти с ума.

«Что это вообще было?» — шиплю я, раздраженный тупой болью в ранах, теснотой и собственным бессилием. Сцена Ритуала Сердца прокручивается в моей голове снова и снова, пока я одержимо размышляю о гибели, обрушившейся на наши семьи и город.

«Наверное, какой-то элитный electus», — ворчит мой друг. Он поддерживает мою одержимость, но сам уже отпустил ситуацию. Может, мечты плебеев строятся на менее прочном фундаменте, но я в это не верю. Подозреваю, он просто больше привык двигаться дальше, когда жизнь идет наперекосяк.

«Вроде Золотого?»

«Должно быть». Он переворачивается на спину и устремляет взгляд в ночное небо над нашей повозкой. «Он был закован в жидкий металл, словно в доспех. Ни один Серебряный на такое не способен. Остается только один ранг».

Скорее всего, он прав. Способности высшего эшелона остаются для меня загадкой. Медные могут взаимодействовать со своими Символами через прикосновение. Серебряные способны распространять эту волю и восприятие за пределы самих себя. Магистры говорили нам, что Золотые могут изменять мир вокруг себя, хотя сам я этого никогда не видел.

«Но зачем какому-то Золотому electus срывать Ритуал Сердца в нашем захолустье?» — спрашиваю я, чувствуя себя еще более запутавшимся теперь, когда мне хоть что-то известно. «Что в нас такого важного?»

«Ты слышал, что сказал Цензор…»

«Аттикус». Я скрежещу зубами, позволяя бушующему во мне гневу прорваться в голос. Друг удивленно поворачивается ко мне. «Называй его по имени», — настаиваю я.

«Это год засухи», — напоминает мне Феликс. «Возможно, какой-то соперник хочет сорвать поставки Сердец». Я мрачно обдумываю эту мысль.

«Кто?»

«У всех есть враги, даже у Императрицы». Феликс пожимает плечами. В его словах есть смысл. Но это объяснение меня не удовлетворяет. Мне кажется, здесь кроется какая-то другая причина, а эта — лишь часть мозаики. Но вопреки моей одержимости, из кузова тюремной телеги эту тайну нам не разгадать.

Спустя семь дней преторианцы выводят нас на Via Nordus — великую северную дорогу, которая тянется до самой окраины империи. Там они передают нас другой группе марширующих легионеров, которые сопровождают рекрутов. На их знамени вышита цифра VI, что отмечает их как Шестой легион. Элитные войска Императрицы слишком важны, чтобы тратить время на логистику доставки мальчишек, которых предстоит превратить в солдат.

Колонна впечатляет: сотни людей стекаются, чтобы примкнуть к Железным легионам. Центурионы и декурионы снуют взад-вперед вдоль шеренги, прикрикивая на будущих солдат и пытаясь обучить их азам марша. Почти никто из рекрутов не носит ошейник, подобный тому, что плотно сидит на моей шее. Это не элитные выпускники, заслужившие свои Сердца на Сентенциях, а парни, готовые принести клятву ради того, чтобы им это Сердце выдали.

В самом хвосте колонны громыхают несколько медных телег вроде той, в которой держат нас. Многие из них забиты буйными captivi — заключенными, которым предоставили выбор из двух вариантов: смерть или служба. Большинство мужчин в тех телегах — паршивые, суровые личности. Им суждено пополнить собой отребье легионов, Двенадцатый — то самое место, куда направляемся и мы.

Колонна продвигается к северной окраине империи по Via Nordus, держа путь на Агогию. Едва ли не каждый день к колонне привозят новых парней и встраивают в ее ряды. Наше воинство растягивается более чем на милю, извиваясь по дороге. Я просто поражен таким количеством. Известно, что Железные легионы огромны, но число свежих рекрутов превосходит все, что я когда-либо воображал. Я еще не понимаю масштабов мира, в который меня швыряют.

«Что это такое?» — спрашивает Матиний из передней части телеги. Мы все поворачиваем головы, чтобы уставиться на массивную дыру в земле. В ней запросто мог бы исчезнуть дом моей семьи, и еще оставалось бы место. Туннель уходит глубоко под землю, и конца ему не видно. Ни у кого нет ответа. Мы провожаем его взглядами в тревожном молчании.

Находясь в изоляции, я трачу время на то, чтобы изучить свое Сердце Кор. Мысленным взором я чувствую сферу, которая выросла у меня внутри. Она пуста и суха. Но несмотря на то, что она бесплодна, я ощущаю ее твердую силу. Она холодная и бесстрастная, словно клинок.