Существо делает шаг к Феликсу, вскидывая левый кулак в мрачной пародии на судейский жест гладиаторов — удерживая большой палец параллельно земле. Затем, с тяжеловесностью маятника, палец опускается вниз, указывая на смерть. Золотой монстр заносит молот для удара сверху, который размажет моего распростертого на земле друга, словно жука под каблуком.

«Эй!» — кричу я, бросаясь вперед, чтобы привлечь его внимание, рявкая на него, будто на медведя или дикую собаку. Шлем человека-волка поворачивается в мою сторону, словно изучая, а затем изнутри вновь раздается маниакальный хохот. Оружие падает, но вместо Феликса огненный молот с грохотом обрушивается на сундук, в котором хранятся Сердца Кор.

Комната взрывается, превращаясь в шар огня и света.

Меня отбрасывает словно тряпичную куклу. Мне кажется, я кричу, когда что-то пронзает грудь. Мир становится ледяным, и я сжимаюсь. Я не могу дышать. Не могу двигаться. Не могу видеть. Проходит несколько долгих мгновений, прежде чем я заставляю себя открыть глаза. Тело не слушается; оно перегружено тысячей ощущений. Когда зрение наконец возвращается, я почти жалею об этом. Комната полностью разрушена. Кровь и кровавые брызги окрасили белый песок и стены.

Повсюду лежат тела, но золотого волка нигде не видно. Я сижу на полу, прижавшись спиной к стене. Впереди себя, перед руинами сундука, я вижу неподвижное тело Феликса. Я пытаюсь подняться, чтобы броситься к нему, но не могу. В отчаянии я резко дергаюсь вперед, но меня останавливает тупая боль, пронзающая все тело.

Я смотрю вниз на свою грудь и понимаю, что меня буквально пригвоздило к стене. Длинный, зазубренный кусок железа от разбитого сундука прошел сквозь меня и вонзился в мрамор позади. Я в шоке. Я тянусь к осколку, чтобы вытащить его, но замираю, когда мои руки оказываются перед глазами.

Белые вены несвязанного Кор переплетаются на моих предплечьях, продолжая разрастаться прямо на глазах. Пока я смотрю, темная волна прокатывается по некоторым из них, меняя цвет от rasa к cuprum — от пустоты к Меди. Осознание железного штыря, пронзающего меня, взрывается в сознании. Я чувствую этот кусок металла в своих мыслях так отчетливо, словно это одна из моих собственных конечностей.

У меня остается всего лишь мгновение, чтобы поразиться силе моего Сердца Кор, прежде чем мир сжимается и погружается в темноту.

Глава 15

Свет возвращается ко мне вместе с ревом бушующего пламени. Я резко открываю глаза и пытаюсь приподняться, но мышцы груди вопят от боли. У меня вырывается стон, и фигура рядом со мной оборачивается. Это Феликс; он все еще жив.

«Ты очнулся», — шепчет он, оглядывая мою рану. Кто-то перевязал ее, но ткань пропитана кровью. «Наконец-то».

«Что случилось?» — удается прохрипеть мне. Друг делает знак, чтобы я помалкивал.

Мы на улице. Сейчас ночь. В небе сияет Mons Olympus, паря над нами — далекий и недосягаемый. Я дрожу от холода, хотя совсем неподалеку полыхает пожар. В недоумении от того, что служит пищей для этого ада, я поворачиваю голову и вижу, что горит коллегия. Недалеко от нас Аттикус и его Цензоры совещаются с преторианским центурионом и городским советом. Я вижу, что среди них стоит мой отец.

«А остальные?» — шепчу я.

«Живы», — шепчет Феликс. «Но есть проблемы».

«То существо все еще…»

«Проблемы не из-за него, чем бы оно ни было, а из-за них». Он кивает на спины облаченных в красные плащи Цензоров. «Ты, возможно, погубил нас всех».

«Что ты имеешь в виду?» Но даже задавая этот вопрос, я вспоминаю последнее, что видел перед беспамятством. Дрожа от предвкушения, я поднимаю правую руку перед глазами и впиваюсь взглядом в вены моего Сердца Кор, проступающие на коже. Я вздыхаю, не в силах до конца осознать то, что видят мои глаза. Огонь надежды вновь разгорается в груди, словно разворошенные угли костра.

«Это реально», — шепчу я.

«Это очень плохо», — поправляет меня Феликс. Что-то в его тоне пробивается сквозь мой шок, и огонь угасает.

«Почему?»

Мой друг хватает меня за запястье и снова поднимает мою руку перед глазами. «Посмотри на себя! Ты взял больше, чем следовало». Перед глазами все плывет, но, когда мне удается сфокусироваться, я осознаю: лишь часть вен, струящихся по моему телу, окрасилась в цвет меди — cuprum, самый низший ранг. Остальные так и остались белыми, цвета rasa.

Ужас расцветает внутри, когда до меня доходит: я потерпел неудачу. Что-то пошло не так, когда мое тело попыталось связать себя с Cor. Не знаю, виной ли тому полученная рана или то, что я потерял сознание, но мой организм частично отторг Сердце. Я — immundus. Я нечист. Именно тот вид брака, который Сентенция призвана отсеивать.

Дрожа, я пытаюсь нащупать внутри то чувство осознания, которое помню перед тем, как отключиться, но нахожу лишь слабый, приглушенный гул. Он есть, но тихий, словно я слышу его через несколько толстых стен. Что-то холодно жжет мне шею, и я вскидываю левую руку, обнаруживая, что на меня надели плетеный металлический ошейник. Часть его сделана из железа, но остальной материал мне неизвестен.

«Что со мной не так?» — лепечу я, чувствуя, как моя мечта снова умирает.