Физическая стойкость — лишь один из видов выносливости. Они хотят увидеть, буду ли я сражаться, даже будучи слабым и раненым. Жутко сознавать, что именно это учитывают Цензоры Императрицы, оценивая чью-то пригодность для Сердца Кор. Трус никогда бы не прошел это испытание.

Как я и подозревал, Сон не заставляет себя ждать. Серые тени скользят между камней подобно фантомам. Краями глаз я улавливаю движение, но стоит мне обернуться — там пусто. Lupī кружат вокруг меня, словно акулы вокруг рыбы.

Я переминаюсь с ноги на ногу, чтобы занять как можно более устойчивое положение среди камней, и кручу головой, отслеживая зверей. Медленно, словно призраки, они подбираются все ближе и ближе. Доверившись своему новому пониманию теста, я не бегу. Я терплю страх.

Наконец один из них выходит вперед, бросая мне вызов. Это mythus, похожий на верного каменного пса моей семьи. В его шерсти проступают золотые жилы, поблескивая даже при слабом свете. Сложно представить, с каким Символом может быть связано такое существо. Надеюсь, не с Огнем. Голова массивного волка оказывается на уровне моей груди. Он крадется ко мне, и в его глазах горит пугающе разумный блеск. Он меня не боится. Да и с чего бы? Я всего лишь мальчишка, у которого в руках нет ничего, кроме пары булыжников. Даже вооруженный до зубов легионер отнесся бы к mythus lupus с уважением.

Страх бушует в груди, как буйное пламя, пока тварь подбирается ближе. Я сжимаю камни словно кинжалы, надеясь, что их острые края разрежут густую шерсть врага и вопьются в его плоть так же легко, как до этого в мои мозолистые ноги. Волк останавливается в десяти шагах от меня, и мы замираем, глядя друг другу в глаза. Я забываю дышать, потому что сосредоточен на его лапах, высматривая знак того, что он вот-вот прыгнет.

Я едва не умираю от разрыва сердца, когда второй mythus рычит мне прямо в ухо. Издав испуганный вопль, я резко разворачиваюсь и наношу удар своим каменным кинжалом. Ступни снова разрывает болью, когда я поворачиваю их на острых гранях каменной земли.

Мой удар проходит мимо. Волка, что стоял позади, уже нет — он исчез, подобно ветру. Осознав ошибку, я поворачиваюсь обратно к первому. Спина ноет в ожидании удара его терзающих когтей. Но когда я оглядываюсь, он даже не двигается с места.

И снова мы с волком пристально смотрим друг на друга. Он склоняет голову набок, будто удивленный тем, что я не сбежал. Я делаю глубокий вдох и задерживаю воздух на секунду, пытаясь успокоить нервы. Закрываю глаза и медленно выдыхаю. Теперь я уже не так сильно боюсь его нападения.

Не думаю, что это именно такое испытание.

Мои глаза распахиваются, и я делаю шаг навстречу хищнику. Он не шевелится, лишь наблюдает за мной своими слишком разумными глазами. Шаг за кровавым шагом я сокращаю расстояние между нами. Моя правая ладонь разжимается, позволяя острому камню упасть на землю. Он мне не понадобится.

Я останавливаюсь прямо перед зверем и делаю еще один глубокий вдох, чтобы вернуть самообладание. Это самое жуткое, что я когда-либо делал в жизни. Встретить волка на открытой равнине — верная смерть. В детстве родители загоняли в дом всех слуг, стоило им услышать в полях обычный волчий вой. А эти Вознесенные звери гораздо опаснее своих сородичей.

И тем не менее я стою здесь, готовясь прикоснуться к нему. С такого близкого расстояния я вижу его зубы, которые больше моих пальцев; они могут разорвать меня на куски в мгновение ока. Я тяну время, позволяя страху овладеть мной. Каждая секунда, которую я провожу здесь, парализованный страхом, — это еще один удар по моим шансам заработать Кор.

Стыдясь своей трусости, я протягиваю правую руку. Она дрожит, но движется, и этим я горжусь. Зверь напрягается, замирая, словно испуганный пес. Я застываю, но не разрываю зрительный контакт, показывая ему, что совладал со своим страхом. Через несколько ударов сердца он успокаивается, и я подхожу ближе.

Моя рука ложится на жесткую, грубую шерсть его головы, и на мгновение он расслабляется, опуская заостренные уши. Я шумно выдыхаю воздух, который, сам того не замечая, задерживал в груди. Страх отступает, и я тихонько усмехаюсь, понимая, что правильно разгадал суть испытания.

«Хороший мальчик», — шепчу я ему.

Быстрее, чем мои глаза способны уловить, голова mythus дергается, и его пасть раскрывается. Я успеваю лишь заметить, что она заполнена серым туманом границы испытания, прежде чем она захлопывается на моем правом запястье.

Боль пронзает меня, когда острые, как бритва, зубы впиваются в мою нежную человеческую кожу. Я замахиваюсь левой рукой, чтобы ударить зверя по голове. Если он меня не отпустит, то оторвет мне руку целиком! Мир на секунду вспыхивает ослепительным светом, и я вынужден зажмуриться, крича от боли. Вспышка гаснет, а когда я открываю глаза, то обнаруживаю, что стою по другую сторону серого поля.