На первый взгляд, Меч и Ветер — почти противоположности. Один сделан из металла, очищен и отлит человеком в конкретную форму. Другой — сила природы. Он был здесь до нас и останется надолго после того, как мы уйдем. Но искусство находить общие черты между вещами заключается в том, чтобы смотреть глубже, чем кажется на первый взгляд. Понять, что представляет собой одна вещь, а затем — что у нее общего с другой.

Хлысь!

Кнут щелкает над моей головой. Я слегка вздрагиваю, но не сильно. Магистр никогда не бьет ученика до третьего удара. На моем лице появляется улыбка: я осознаю, что конгруэнтность кроется в том, чего они не могут сделать. Отрицательные конгруэнтности могут быть столь же важны, как и положительные.

«Оба могут быть заблокированы щитом или стеной», — говорю я ему, глядя прямо в глаза.

Они сужаются еще сильнее, но он согласно кивает. Прилив под моими ногами набрал силу. Я начинаю слегка пританцовывать, чтобы скользить по гребням волн.

Мне нужно еще одно сходство, но я зашел в тупик. Они слишком разные, или, точнее, сходства слишком тонки, чтобы мой опыт мог их уловить. Между двумя элементами всегда есть какая-то связь. Чтобы преуспеть в поиске конгруэнтностей, нужен тот же навык, что делает человека отличным сомелье, но огромная его часть — это просто инстинкт.

И тут меня озаряет идея, словно зажженная свеча в пустой тьме разума.

«Оба…» Обжигающая боль пронзает плечо, и я упускаю волну. Меня сносит в море, и я с грохотом падаю на волнообразователь, прежде чем лечу на песок внизу.

Шокированный тем, что он ударил меня раньше обычного, я вскакиваю на ноги, выплевывая песок. Но Веллум уже отвернулся от меня, чтобы переключиться на другого ученика. Его демонстративное невнимание красноречиво: моя очередь закончилась.

«Оба танцуют», — бормочу я себе под нос, выбираясь из ямы, чтобы вернуться к одноклассникам. Маркус, мой лучший друг, закатывает глаза, когда я проскальзываю обратно в толпу учеников, наблюдающих за тренировочной площадкой. Этот смуглый молодой человек вечно твердит, что попытки умничать приносят мне одни неприятности.

Ему легко говорить. Он, скорее всего, сможет таскать валуны на спине даже без помощи Сердца Кор, когда окончательно вырастет. У некоторых из нас нет грубой силы в качестве подстраховки на случай, если мы не пройдем Сентенцию — Суд. Даже если его выберут, Маркус, вероятно, все равно пойдет в легионы. Получение Сердца до призыва позволит ему попасть в более престижное подразделение. Это было его мечтой с самого детства. Но не моей — у меня чуть больше воображения, и я вовсе не горю желанием лишиться возможности Вознесения.

Остальная часть занятия проходит в том же ключе. Магистр Веллум вызывает каждого ученика к волнообразователю одного за другим. В конце концов все оказываются на песке. Но ни у кого больше не спрашивают про Символ с пятью уровнями специфики.

Меня бы это задело сильнее, если бы я не привык. Мать говорит, что учителя здесь для того, чтобы подталкивать нас. Поскольку Императрица требует, чтобы благословение Сердца Кор даровалось только сильнейшим гражданам — особенно в год засухи, — он просто исполняет свой долг.

Лично мне кажется, что это выглядит как-то предвзято.

Когда все пятьдесят человек терпят неудачу, сварливый старик поворачивается, позволяя кнуту упасть к его ногам. Он скрещивает руки на груди и свирепо смотрит на нас. Мой взгляд снова приковывают металлические вены, что бегут по его предплечьям и скрываются за плечами. Он — argentum, Избранный Серебряного уровня. Хотя знаю, что можно стать aurum — Золотым, я никогда не видел никого, кому бы это удалось.

Старый магистр Веллум — один из самых могущественных electii в нашем городе, и хотя он меня не любит, я все равно не могу не испытывать легкого благоговения каждый раз, когда вижу отметины его Кор. Его глаза пронзают мои, и я уверен, что он точно знает, куда я уставился. К щекам подступает жар, пока я борюсь с желанием не покраснеть.

«Так. Что ж, не могу сказать, что я особенно впечатлен», — усмехается Веллум, переводя внимание с меня на класс. «Мне пришло известие из Университета. Цензоры Императрицы уже в пути. Это была ваша последняя тренировка перед началом Сентенции».

Тихий ропот волнения пробегает по комнате, точно вспышка молнии. Я чувствую эхо этого всплеска в груди, когда мое собственное сердце начинает бешено колотиться. Так скоро! Рассудком я понимал, что время сбора урожая близко. Пшеничные поля вокруг нашего города окрасились в насыщенный золотой цвет, а значит, готовы к жатве. Но я думал, что у нас есть еще несколько недель, прежде чем наступит наша очередь. Обычно наш город — одно из последних мест, которые Цензоры посещают на своем маршруте.

«Я уведомил Городской совет, чтобы они начинали подготовку к Сентенции. В это же время на следующей неделе вы приступите к финальным испытаниям. А пока проведите время в размышлениях о том, чему я и другие учителя пытались научить вас за последние несколько лет. Vale», — небрежным взмахом руки отпускает он нас.

«Магистр Веллум!» — окликаю я его без лишних раздумий.

Удивленный старик поворачивается и награждает меня раздраженным взглядом.

«В Университете сказали, сколько Сердец они везут?»