«Потому что с севера приближается второй отряд норманнов. Они уже перекрыли проход и ждут вас». Отчаяние на миг проступает в глазах трибуна, прежде чем он с лихорадочным нетерпением опускает взгляд на карту.

«Как это возможно? Варвары никогда не собираются в таких количествах…»

«Они объединились под знаменем Верховного короля, которого называют Кнутом». Голова Гая резко вскидывается, пронзая меня сердитым взглядом.

«У норманнов нет королей».

«Теперь есть. Мы проскочили мимо его костров сегодня вечером, менее чем в двух часах пути отсюда».

«Расскажи мне все», — требует Гай, а Перси, по-прежнему улыбаясь, садится рядом с ним. Наше спасение сняло с его плеч груз вины, который не могут перевесить даже плохие новости.

«Нас взяли в плен после того, как мы отправили центуриона вперед. Берсерки гнали нас всю ночь к своему лагерю. Там, в глубине долины, укрывается огромное войско». Я сжимаю губы в тонкую линию, пытаясь решить, сколько рассказать Гаю — какую долю правды можно ему доверить? Спиной я ощущаю тяжелые, выжидающие взгляды моих людей. Если я утаю важные детали этой истории, они наверняка дополнят ее сами.

«Нас привели к этому Кнуту и допросили. Он хотел знать, где остальная часть нашего легиона и зачем нас послали». Темные глаза трибуна мечутся между нами, оценивая нашу стойкость.

«Вы ему сказали?»

«Нет, Dominus. Думаю, они и так уже все знали. Нас едва допросили, как сразу передали его советнице — женщине по имени Викса». Гай вздрагивает от удивления, услышав имперское имя.

«Она действительно была женщиной из империи, Dominus». Я киваю в ответ на его догадку. «Но она была еще и кем-то другим». Я облизываю обветренные, пересохшие губы, прежде чем продолжить: «Не хочу звучать как суеверный ребенок, но мы считаем, что она была некроманткой».

Гай ничего не говорит, лишь пристально смотрит, ожидая продолжения. Не могу понять, верит он мне или уже прикидывает, не пора ли лишить меня звания.

«У нее на руках были черные Вены Кор», — объясняю я, пытаясь передать весь ужас того, кем являлась Викса. «Она планировала забрать реликвии наших павших братьев для собственного использования».

«Гниющие кости Плутона», — шепчет Перси, глядя на меня с ужасом.

«Значит, это правда», — произносит Гай наконец, откидываясь на своем сиденье. Его взгляд становится тусклым и расфокусированным, словно он смотрит куда-то вдаль. Теперь наступает мой черед удивляться.

«Вы верите мне?»

«Жаль, что ни один из нас не сможет рассказать об этом отцу», — размышляет вслух Перси, обращаясь к брату и наконец отводя от меня взгляд. Не знаю, какое отношение патриарх рода Мариев имеет к некромантам, но прекрасно понимаю смысл его сожаления. Он думает, что мы здесь погибнем. Возможно, он прав, но у нас еще остался один козырь.

«Подозреваю, он и сам узнает об этом достаточно скоро», — бурчит Гай, возвращаясь к настоящему. «Как же вам удалось вырваться из лап этого некроманта?»

«Ну», — говорю я, косясь на Феликса, который практически навис над моим плечом. «Вот тут-то история и становится по-настоящему невероятной. Но если вы готовы мне довериться, у меня, возможно, есть способ, как нам выжить в этой западне».

Глава 49

Восход солнца в заснеженной пустоши ослепителен. Все вокруг сияет, и этот нестерпимый блеск режет глаза, словно миллионы ледяных лезвий. Восьмая когорта Двенадцатого легиона Железной Империи замерла по стойке «смирно» в боевом порядке, прижавшись спиной к скалистой стене долины.

Я нахожусь в первой шеренге, прямо за спиной Гая. Он застыл на шаг впереди всех, один на один с надвигающейся угрозой. Трибун не поверил моему рассказу, как мы сбежали из пещеры. Он наотрез отказался признавать, что Акило все еще жив и наделил меня способностью призывать лед. Но после того как я трижды продемонстрировал этот трюк, ему пришлось смириться с тем, что здесь замешана какая-то неведомая сила.

С обеих сторон к нам неспешным шагом приближаются две норманнские армии. Они знают, что мы в ловушке и нам некуда деваться. Мое сердце содрогается при виде них. Орда настолько велика, что заполняет всю ширину долины от края до края, хотя отряд Кнута гораздо плотнее, чем те охотники, которые гнали Гая и его когорту.

«Ты уверен?» — в десятый раз тихо спрашивает он меня, повернувшись, чтобы изучить мое лицо.

«Уверен настолько, насколько это возможно, Dominus», — я беспомощно пожимаю плечами. «Я знаю только, как это ощущается, но не знаю, что оно сделает». Гнев бога бушует неистово, пока мы наблюдаем за варварами.

Освободи меня, — шипит он с нетерпением. Освободи меня!

Скоро, — обещаю я богу. Скоро. Буря внутри утихает, успокоенная моей клятвой. Он чувствует правду, витающую в воздухе.