Мы движемся целеустремленно, пробираясь сквозь скопления палаток, расставленных без той точности, которая присуща легионному лагерю. С каждой минутой моя уверенность растет. Наша маскировка достаточно хороша. Пройдет совсем немного времени, как наверх выскочат другие рабочие, и поднимется суматоха, которая даст нам отличную возможность сбежать.

«А где все?» — бормочет Феликс достаточно громко, чтобы я услышал. Я свирепо оглядываюсь через плечо, напоминая ему, что нужно помалкивать. Меньше всего нам нужно, чтобы какой-нибудь норманн подслушал, как мы говорим на имперском языке. Он качает головой, указывая на палатки вокруг нас.

Я прослеживаю за движением его руки, и меня охватывает новое предчувствие беды. Он прав — лагерь действительно кажется вымершим. Когда берсерк тащила нас на встречу с Верховным королем, воины были повсюду. Теперь же по лагерю слоняются лишь редкие одиночки. Тревога резко возрастает, когда я осознаю, что не видел ни единой фурии. Я переглядываюсь с парнями, на чьих лицах отражается то же беспокойство. Куда они все подевались?

В памяти вспыхивает видение Акило. Я вижу, как Двенадцатый спасается бегством от преследующих норманнов, которые гонят их прямо в лапы еще более многочисленного воинства. Бог Зимы сказал мне правду. Я на мгновение закрываю глаза, пытаясь вспомнить каждую деталь того, что он мне показал.

Там, к юго-востоку, есть ответвление долины, куда охотники загоняют Гая и остальную часть когорты. Стоит им войти туда, и легионеры окажутся в ловушке: Верховный король и его войско заблокируют выход из прохода и зажмут их с фронта. У них есть только один путь к спасению, но я сомневаюсь, что они найдут его без знаний, дарованных мне Акило. Мурашки бегут по коже, когда votum бога тянет меня за собой, напоминая о второй задаче. Совершенно ясно, куда я должен направиться.

«Нам нужно идти туда», — я указываю в ту сторону, где развернется сражение.

«Но, Кастор, Фригидус на юге», — протестует Феликс раздраженным тоном, указывая за мое плечо. «Зачем нам идти в каком-то другом направлении?»

«Потому что именно там находятся трибун Гай и остальная часть когорты», — объявляю я. В ответ на мои слова воцаряется молчание, мужчины переглядываются между собой. Я слишком сильно испытываю их веру. Они знают, что я изменился; я совершал вещи, которые не должны быть мне под силу. Но это могло быть трюком. Возможно, я обнаружил, что Железо и Лед конгруэнтны, потому что и то, и другое может быть холодным. В это еще можно было поверить. Но то, что я знаю местонахождение Двенадцатого за много миль отсюда, превышает пределы их веры.

«Кастор…» — начинает Маркус после долгой паузы. «Думаю, пришло время сказать нам правду». Остальные сгрудились за его спиной, демонстрируя свое согласие. Я стою в одиночестве, глядя на пятерых еще живых солдат под моим командованием.

«Мы должны быть братьями, но ты что-то скрываешь от нас». Я вздрагиваю, услышав подозрение в голосе Феликса. Он прав, я не был с ними честен. Страх держал мой рот на замке, отрезая от тех, кто мне доверял.

Медленно я качаю головой, оглядываясь по сторонам: важно удостовериться, что ни один норманн не находится в пределах слышимости. Но лагерь практически пуст, мы в относительной безопасности. Мне нужно, чтобы они доверяли мне — хотя бы ради их собственного блага. Поэтому, чтобы сохранить их веру, я лгу: «Я ведь говорил вам, что это были кости Акило».

Феликс кивает, и остальные медленно соглашаются.

«Это правда. Но он не мертв».

Клинтус испускает вздох ужаса.

Я продолжаю, не давая ему возможности возразить. «Когда я сражался с некроманткой, он пробудился и даровал мне видение и дар. Он показал мне, как создать этот ледяной клинок с помощью моего Символа». Я умалчиваю о том, какого именно Символа, чтобы защитить себя. «В обмен на это оружие он заставил меня принести votum».

Лицо Феликса искажается от ужаса.

«Первым обещанием было сбросить тело некроманта в бездну позади его могилы». Я выдаю им легкую улыбку, давая понять, что им не о чем беспокоиться. Выполнение просьбы неживого бога не станет проблемой. Выражения их лиц говорят мне, что они не покупаются на мой оптимизм.

«Вторым — вынести его приговор Верховному королю норманнов».

«Какой приговор?» — с подозрением спрашивает Феликс, прищурив глаза. Позади нас из зева пещеры начинают раздаваться крики тревоги: рабочие, мимо которых мы проскользнули, бегут на поверхность.

«Единственный, который знает зима, — холодный ветер».

Глава 48