Шаг за шагом я продолжаю ослаблять контроль над Символами и испускаю вздох облегчения — удушающий прилив эссенции вокруг продолжает угасать, точно заходящее солнце. Непрерывный гул марширующей когорты, слава богам, наконец затихает в голове. Я по-прежнему так же ясно ощущаю железо на своем теле, но это логично — оно находится ближе.

Поддавшись внезапному импульсу, я пытаюсь изменить хватку, удерживая Символы по-новому. Ощущение такое, словно пытаешься закрыть один глаз, оставив другой открытым. Это неуклюже и непривычно, но мгновение спустя это удается. Восприятие Мороза с хлопком исчезает из разума, оставляя только Железо. От неожиданности я застываю на полушаге, провоцируя затор в наших рядах.

«Не задерживай движение, Dominus», — добродушно ворчит сзади Маркус. «Офицеры тоже должны маршировать».

«Прости», — выдавливаю я, даже не удосужившись ответить на его подшучивание. Я слишком сосредоточен на стоящей передо мной задаче. Вечно присутствующий холод тут же пробирается обратно в кости, захватывая то пространство, которое только что покинул мой Символ. Я и не осознавал, что мне больше не холодно.

Нет, мне, конечно, холодно, но тот холод, что таится во мне, словно спящий титан, сдерживал внешний холод. Теперь, когда я изгнал его, воздух вокруг, кажется, с удовольствием мне мстит.

Я тянусь к Символу Древнего Мороза, едва касаясь его, будто это спящий котенок, чью любовь я пытаюсь завоевать. Осторожно я перехватываю его, пытаясь удержать лишь самым легким прикосновением, при этом твердо сосредоточиваясь на Железе. Меня ведет в сторону от напряжения, и осознание ледяной земли вокруг обрушивается, словно камнепад. В панике я отпускаю оба Символа, прежде чем успевают сработать карающие ограничения inhibitus. Это было близко.

Глубоко вздохнув, я пытаюсь обрести душевное равновесие, прежде чем начать процесс заново. Я хочу удерживать Железо так крепко, как только могу, и при этом лишь едва взывать к Древнему Морозу ради спасения от холода.

У меня уходят часы на то, чтобы набить руку, но на данном этапе я могу маршировать практически во сне. Пока Фригидус разрастается перед нами, я тренируюсь переключаться между двумя Символами: удерживаю то один, то другой, а затем удерживаю оба с разной силой.

Это неудобно. Если бы я и правда учился подмигивать, мой рот сейчас был бы открыт, а все лицо перекосилось от усердия. Но к тому времени, как Sol заходит и мы приближаемся к подъемному мосту крепости, кажется, что я больше не рискую переполнить резервы эссенции просто фактом своего существования.

В голове колонны трубит горн, издавая три долгих сигнала, возвещающих о нашем прибытии к воротам. В ответ со стен доносится эхо этих звуков, за которым следует скрип цепей — ворота начинают опускаться.

Факелы украшают темный камень крепости, вися снаружи так, что почти не освещают территорию по ту сторону укреплений. Я едва различаю поблескивание доспехов легионеров, перемещающихся в сумрачной темноте. Любым лучникам, решившим снять часовых ночью, пришлось бы изрядно попотеть.

«Поднажмите, парни! Мы почти дома!» — бодро выкрикивает Дурус, когда гигантский мост из железа и дерева с глухим стуком опускается перед нами. «Еще чуть-чуть — и мы сможем выспаться!»

Бойцы Двенадцатого легиона издают неровный одобрительный возглас, и мы вступаем в пределы Фригидуса. Перси направляет нас в самый хвост колонны, и я бросаю взгляд вниз, пока мы преодолеваем ров.

Здесь слишком холодно, чтобы в охраняющем рву когда-либо была вода, а дна этой пропасти в темноте не разглядеть, что говорит мне обо всем, что нужно знать. Любые захватчики, атакующие имперскую крепость с юга, рисковали бы совершить затяжной полет в бездну.

Впрочем, зачем им вообще нужны такие оборонительные сооружения с этой стороны? — размышляю я, маршируя сквозь гигантские каменные ворота, которые словно засасывают нас в пасть чудовища. Ведь все, что лежит к югу, — это империя. Единственная армия, которая проходила здесь за многие поколения, — это Железные легионы.

«Гниющая борода Юпитера, это и правда Двенадцатый», — произносит часовой где-то над головой, пока мы проходим под их пристальными взглядами. Я передергиваю плечами, пытаясь игнорировать шепотки, которые, как мне известно, расползаются над нами подобно лесному пожару.

«Когорта, стройся!» — гаркает Дурус, когда мы выходим на открытый внутренний двор. Наши обутые ноги грохочут, когда железные гвозди бьют по монолитному камню крепости. Вечной мерзлоты здесь нет. Я испускаю вздох облегчения от того, что больше не нужно концентрироваться на разделении силы моих Символов.

По приказу мы формируем двадцать шеренг по двадцать пять человек в каждой, застывая в парадной стойке «смирно». Гай стоит впереди, а Перси и Дурус замерли у него за плечами, точно пара Муз. Несколько мгновений мы ждем в напряженном молчании. Офицеры смотрят не на нас, а на дальний вход во внутренний двор. Легионеры на стене переминаются с ноги на ногу, переговариваясь между собой. Они тоже знают, что мы не должны здесь находиться.