Она улыбнулась. — Надеюсь, до. Отпустив его руку, Кендра потянулась вверх и поправила воротник его сюртука. Посмотрела прямо в глаза. — Мы помирились?

Он шумно выдохнул. — Мне следует запереть тебя в какой-нибудь башне.

— Очень по-средневековому. Но ты забываешь: я умею вскрывать замки.

— Я не забыл, — глухо сказал он. Его взгляд искал что-то на её лице, а руки обняли её. — Я скучал по тебе ночью.

— Я тоже. Она быстро взглянула на закрытую дверь. — Думаю, у нас есть минут пять до возвращения герцога.

Алек поднял тёмную бровь; зелёные глаза ярко блеснули под тёмными ресницами. — О? У вас непристойные намерения в отношении моей персоны, мисс Донован? Пожалуй, это мне нужна компаньонка.

Кендра рассмеялась, и настроение мгновенно стало легче. — О, у меня совершенно точно непристойные намерения, милорд. Вчерашнюю ночь за пять минут не наверстать, но посмотрим, чего мы успеем добиться.

17

Губы Кендры всё ещё слегка онемели, когда карета свернула, чтобы забрать Ребекку у дома её родителей на Хаф-Мун-стрит. Кендра улыбнулась, когда та поднялась в экипаж и устроилась напротив. — Доброе утро.

Ребекка внимательно посмотрела на неё. — Скажи, пожалуйста, отчего ты такая весёлая?

— Что? Ничего подобного. Но ей захотелось поёрзать под продолжающимся изучающим взглядом.

— Хм. Ты… сияешь.

— О господи, не говори глупостей, — пробормотала Кендра и с облегчением почувствовала, как карета тронулась.

Колёса с хлюпаньем катились по улице. Солнце разогнало утренний туман и подняло температуру настолько, что вчерашний снег начал таять, оставляя Лондон мокрым и грязным. Целая армия уличных подметальщиков — в основном детей — усердно сметала жижу с булыжников; они, казалось, превратили работу в игру, отпрыгивая в последний момент от приближающихся экипажей.

Дом сэра Джайлса находился в престижном районе Беркли-сквер. По дороге Кендра рассказала Ребекке о новых подробностях расследования. О встрече с Медведем она умолчала. Не потому, что считала свой поступок неправильным, а потому, что ещё одной лекции на эту тему ей совершенно не хотелось.

— Думаешь, то, что встревожило сэра Джайлса, связано с его убийством? — спросила Ребекка, когда Кендра закончила.

— Я не люблю совпадения, но строить предположения без доказательств тоже опасно. Эту линию нужно проверить. Кендра прикусила нижнюю губу и посмотрела в окно. Они въехали на Беркли-сквер, и, как всегда, её накрыло странное дежавю. Она проезжала здесь в XXI веке. Район и тогда останется престижным, но многие старые здания будут переоборудованы под офисы и магазины. Сейчас же площадь окружали величественные георгианские дома и террасы. Особняк сэра Джайлса представлял собой солидное четырёхэтажное здание из красного кирпича с белыми карнизами, высокими оконными рамами и слуховыми окнами у скатной крыши. К ступеням и широкому портику вела мощёная плитами дорожка, мокрая от талого снега. Вокруг крыльца росли тисы и голые розовые кусты. На дверной молоток в виде львиной головы была повязана чёрная лента — знак смерти в доме.

Когда Бенджамин остановил карету и раскрыл ступеньки, Ребекка передала ему свою визитную карточку. — Наш визит несколько необычен. Леди Холбрук может быть совершенно сломлена горем. Возможно, она никого не принимает.

Ждать пришлось недолго. Через несколько минут Бенджамин вернулся с известием, что леди Холбрук «дома». Пожилой дворецкий распахнул дверь. Войдя, Кендра оглядела холл, украшенный чёрным крепом. Служанка подошла принять их пальто, шляпки и перчатки. Сумочку Кендра оставила при себе главным образом потому, что не догадалась заранее вынуть маленький пистолет.

Дворецкий провёл их вверх по лестнице и дальше по коридору в большую светлую гостиную со стенами, обтянутыми бледно-зелёным шёлком, и мебелью в греческом стиле, ножки которой были вырезаны в форме змей. Чёрный креп висел на картинах и зеркалах. В изящном камине с богато украшенной мраморной полкой ярко горел уголь, давая хоть немного тепла в холодный день.

Леди Холбрук стояла у одного из высоких окон — маленькая, хрупкая на вид женщина с рыжевато-каштановыми волосами, убранными под кружевной чепец замужней дамы. На ней было простое чёрное платье — знак вдовства. В руках она держала чашку чая. Кендра внимательно осмотрела безупречно спокойное лицо. В сорок шесть леди Холбрук была на десять лет младше мужа, но выглядела ещё лет на двенадцать моложе своего возраста. Единственными морщинами на гладкой коже были две вертикальные складки между изогнутыми бровями, словно значительную часть жизни она проводила хмурясь.

Или тревожась, поправила себя Кендра.

Но карие глаза были ясными. Если вчера вдова и плакала из-за смерти мужа, то следы скрыла превосходно.

Ребекка подошла к ней; в васильковых глазах читалось сочувствие. — Благодарим, что согласились принять нас, леди Холбрук. Мы понимаем, какое это тяжёлое время. Примите наши соболезнования. — Она повернулась и указала на Кендру. — Это моя подруга, мисс Донован.