— Да, так вот. Полк лорда Кросса попал в плен к французам. Несколько месяцев их держали в лагере возле какой-то кишащей червями горной деревни в Пиренеях. Звучало ужасно. — Она деликатно вздрогнула. — Нам рассказали, что Эверт обнаружил лагерь, работая агентом в Испании. Каким-то образом его личность раскрыли, и его тоже взяли в плен. — Она сжала губы и покачала головой. — Не знаю, что случилось дальше, только что был пожар или взрыв. Эверт погиб.

— Ужасно, — тихо сказала Ребекка.

— Лорд Кросс и ещё один мужчина — имени не помню — сумели спастись.

Кендра посмотрела на неё. — Как им удалось выбраться?

Леди Холбрук лишь покачала головой. — Не знаю. Но каким бы ужасным ни был тот случай, это произошло два года назад. Как он может иметь отношение к смерти моего мужа?

— Возможно, никакого, — признала Кендра. — Но в ночь смерти вашего мужа видели спорящим с лордом Кроссом. Вы знаете, из-за чего?

— Не могу представить.

— И сэр Джайлс в последнее время не говорил о лорде Кроссе?

— Нет.

Кендра изучила её лицо, но увидела только искреннее недоумение. Она сменила тему. — Какие отношения были у вашего мужа с сыном?

Взгляд леди Холбрук сузился. — Что вы хотите сказать? Такие же, как у любого отца и сына.

Обороняется, отметила Кендра. — Большинство отцов и сыновей не устраивают публичных драк. — По крайней мере, она так надеялась.

— Это был неприятный случай, — резко сказала леди Холбрук, и нежные черты внезапно стали жёсткими. Затем она прикусила губу, словно пожалела о вспышке. Продолжая, уже явно взвешивала каждое слово. — Джерард в тот момент был не в себе. Вы же понимаете, какими бывают молодые джентльмены… — Она махнула изящной рукой, будто закрывая тему.

— Пьяными? — Кендре было интересно, станет ли она отрицать.

Губы вдовы сжались. — Боюсь, Джерард слишком легко поддаётся влиянию друзей.

— Поэтому сэр Джайлс собирался отправить его в Индию?

Ноздри леди Холбрук раздулись. — Не знаю, кто рассказал вам эту нелепую байку, мисс Донован, но это неправда. Моего сына совершенно не интересует эта грязная, кишащая болезнями страна. Мой муж никогда не отправил бы его туда. Сама идея смешна.

Слишком уж громко протестует дама, подумала Кендра. — Где находился ваш сын в среду вечером — с девяти до утра следующего дня?

— Вы ведь не намекаете, что Джерард мог иметь отношение к тому, что случилось с его отцом? — Леди Холбрук резко встала, явное волнение нарушило спокойствие. Она повернулась к Ребекке. — Я согласилась принять вас в дни траура из уважения к вашим родителям, леди Ребекка. Но подобные расспросы выходят за всякие пределы.

Кендра тоже поднялась и поставила в сторону чай, к которому даже не притронулась. — Мне жаль, что вы так воспринимаете это, леди Холбрук, но эти вопросы необходимо задать. Если не я, то мистер Келли.

Ребекка вмешалась: — Простите за то, что вопрос кажется бестактным, миледи, но мы действительно действуем в ваших интересах. Лучше сразу снять все подозрения с вашего сына, чтобы можно было найти убийцу вашего мужа.

В глазах леди Холбрук что-то мелькнуло. — Мой сын был дома, — наконец сказала она и прямо посмотрела Кендре в глаза. — Весь вечер, мисс Донован.

— Хорошо. Мне нужно поговорить с вашим сыном.

— Нет. Он скорбит по отцу. — Она сцепила руки так сильно, что костяшки побелели. — Я должна попросить вас уйти.

— Леди Холбрук… — начала Кендра.

— Прошу вас.

Ребекка наклонилась, поставила чашку с блюдцем на стол и медленно поднялась, встретив взгляд леди Холбрук. — Мы и правда не хотели вас расстроить, мадам.

— Я провожу вас, — только и сказала леди Холбрук и направилась к двери.

Кендра и Ребекка двинулись следом, но, прежде чем они дошли до двери, та распахнулась, и внутрь шагнул молодой мужчина. Узнать его было несложно. Джерард Холбрук заметно походил на мать: тёмно-карие глаза, рыжевато-каштановые волосы с золотистыми прядями, уложенные в модную причёску «Брут». Лет двадцать пять или двадцать шесть, решила Кендра, высокий, спортивный; фигуру выгодно подчёркивали тёмно-синий фрак с вырезанными полами, чёрный жилет и светло-жёлтые панталоны, заправленные в блестящие гессенские сапоги. По-мальчишески привлекательный. Но ничего мальчишеского не было ни в блеске глаз, ни в изгибе губ, когда взгляд медленно прошёлся по женщинам. Если бы не чёрные траурные повязки на рукавах, никто не догадался бы, что он скорбит.

— Мне сказали, у нас гости. Ты должна была немедленно сообщить, мама, — мягко укорил он. Его глаза скользнули по Ребекке, тут же потеряли интерес, а потом задержались на Кендре таким оценивающим взглядом, что кожа неприятно зазудела. — Ты должна нас представить.

— Леди Ребекка и мисс Донован пришли выразить соболезнования, но уже собираются уходить, — сухо сказала мать.

— О нет. Прошу, останьтесь. У нас так редко бывает столь очаровательное общество. Он подошёл к боковому столику, где поблёскивали хрустальные графины, вынул пробку и налил в стакан что-то, похожее на бренди.

— Я могу велеть принести ещё чашку чая, дорогой, — сказала леди Холбрук, нахмурившись, глядя на сына.

— Ты же знаешь, я ненавижу чай.

— Мне жаль вашего отца, мистер Холбрук, — сказала Кендра.

Он посмотрел на неё, медленно поднёс стакан к губам и отпил. — Вы его знали?

— Нет.