— В самом упрощённом виде — да, — ответил герцог. — Но религия и политика переплетены настолько тесно, что трудно понять, где заканчивается одно и начинается другое. Монарх Англии одновременно является главой Англиканской церкви. Отказываясь переходить в неё, ирландцы фактически отвергают монархию, а это уже государственная измена. — Он откинулся на спинку кресла, явно встревоженный. — Разумеется, конфликту много веков. Но я понимаю твою мысль, дорогая. Распятия на теле сэра Джайлса действительно придают убийству религиозный оттенок.

— И его оставили в католической церкви, — напомнил Алек.

Кендра начала ходить по комнате. — Это нить. После разговора с ним мы узнаем больше, но на поверхности Фицпатрик подходит по нескольким пунктам. Кресты — если связаны с католицизмом. Невидимые чернила — с разведкой. Даже способ убийства отдаёт военной подготовкой. Но вырезанный язык, обнажённое тело? Это уже личное.

— Разведка не личное дело, — продолжила она медленно. — Можно быть страстным патриотом, служить королю и стране и всё такое, но в основе всё равно стратегия. Перехитрить другую сторону. Если сэр Джайлс узнал нечто, угрожавшее операции мистера Фицпатрика, я могу представить, как один агент убивает другого. Но то, что сделали с сэром Джайлсом… для меня сюда не вписывается.

Алек сказал: — Д’Амбре тоже казалось, что между сэром Джайлсом и мистером Фицпатриком было что-то ещё. Но это только впечатление.

— Хорошо, — кивнула Кендра. — Нужно узнать больше о прошлом мистера Фицпатрика. Д’Амбре говорил что-нибудь о поведении сэра Джайлса в последнее время?

— Он считал, что сэр Джайлс был чем-то встревожен, и рассказал, что тот получил сведения, которые его обеспокоили.

— Какие сведения?

— Сэр Джайлс не сказал. И д’Амбре не уверен, что эти две вещи — настроение сэра Джайлса и полученная информация — вообще связаны.

Герцог нахмурился. — Как они могут быть не связаны?

— Д’Амбре сказал, что настроение сэра Джайлса могло быть связано с годовщиной смерти одного его агента — Эверта Ларсона, сына старого друга. После гибели Эверта дружба, похоже, закончилась.

Элдридж спросил: — Как погиб юноша, Алек?

— Не уверен. Какой-то эпизод в Испании ближе к концу войны.

— Давно это было, чтобы иметь отношение к убийству сэра Джайлса, — заметил Сэм.

— Я бы сказал то же самое, если бы не лорд Кросс. Он и ещё один человек, капитан Мобрей, оказались единственными выжившими после того случая в Испании.

На затылке у Кендры зашевелились волосы. — Слишком уж большое совпадение. Она быстро подошла к доске и записала новые имена. — Нам нужно узнать подробнее, что произошло в Испании. Кто отец Эверта Ларсона?

— Мистер Бертель Ларсон. У него аптекарская лавка на Кромвель-роуд в Кенсингтоне.

— «Ларсон и сын»! — Сэм щёлкнул пальцами. — Я знаю эту лавку. Даже несколько их средств дома держу.

Алек кивнул и снова встал. — Похоже, человек весьма успешный торговец.

Кендра посмотрела, как он отошёл к окну. — И он винит сэра Джайлса в смерти сына?

— Насколько я понял, мистер Ларсон считал, что сэр Джайлс виноват уже потому, что убедил Эверта вступить в его шпионскую сеть. По отзывам, Эверт был блестящим человеком.

— Я могу понять, почему мистер Ларсон обвиняет сэра Джайлса, — сказал герцог. Он постучал чашечкой трубки по ладони и посмотрел на доску. — Я бы сказал, это очень личный мотив.

Кендра кивнула, покачивая грифель. — Согласна.

— Ага, но почему сейчас? — спросил Сэм. — Не хочу преуменьшать смерть молодого человека, но война закончилась в прошлом году, а Пиренейская кампания ещё раньше. Если мистер Ларсон затаил злобу, почему не сделал ничего до вчерашнего вечера?

— У горя нет срока давности, мистер Келли, — тихо сказал Элдридж.

Никто не ответил. В затихшей комнате Кендра повернулась к доске и записала новые сведения. Особенно отчётливо слышалось царапанье грифеля о грифель. Она прочистила горло. — Скорее всего, был какой-то недавний спусковой крючок, — наконец сказала она. — Может быть, то, что случилось месяц назад. Эту версию нужно проверить.

Её взгляд переместился к имени, написанному накануне: «Джерард Холбрук». В животе завязался нервный узел. Дальше откладывать нельзя.

— Я узнала, что разрыв между сэром Джайлсом и его сыном мог быть серьёзнее, чем мы думали, — сказала она, поворачиваясь к остальным. — Холбрук, возможно, сделал ребёнка одной из служанок.

Брови Сэма взлетели. — Откуда вы это узнали, девочка?

Кендра проигнорировала вопрос. — Возможно, это стало последней каплей для сэра Джайлса. Он планировал отправить Холбрука в Индию.

Брови Сэма и без того были высоко, а теперь почти исчезли под волосами. — В Индию?

— Вот вам и мотив, — сухо сказала Кендра. Она взглянула на часы, нарочно избегая встречаться глазами с Алеком. — Мне пора. Если повезёт, леди Холбрук сможет прояснить некоторые вопросы.

— Одну минуту.

Алек не повысил голос, но в этих двух словах прозвучала такая опасная нота, что по спине Кендры пробежала тревожная дрожь. Чёрт. — У меня правда нет минуты…