Она повесила трубку и выглянула в зал. Майор Констебль взял газету и читал её, стоя. Мисс Снагге подумала: если бы она была Мэйдой Робинсон, с деньгами или без денег, она дала бы мистеру Брэйдингу от ворот поворот, раз вокруг имеются такие парни. Ходят слухи, что он был десантником. То, что им пришлось пережить, ужасно — прыжки из самолётов и всё такое. Стоит подумать об этом, и чувствуешь себя так, будто у тебя внутри пустота. Майор Констебль, очевидно, очень смелый. Да и майор Форрест, конечно. Просто стыд так разводиться — как может девушка пойти на это? Что-то в нём заставляет думать: ты готова сделать всё, о чём бы он тебя ни попросил. Забавно: она приехала сюда и снова называет себя мисс Мэйнуоринг, и они общаются достаточно дружески. С этими разводами вечно какая-то путаница. Хоть что-то, да пойдёт не так.

Майор Констебль отложил газету, прошёл по коридору туда, где дверь кабинета вела в стеклянный проход, а затем вернулся обратно. На этот раз он направился к окну над стойкой и спросил, посмеиваясь:

— Когда вы говорите, что тут же вернётесь, как долго это обычно длится?

— По-разному, — смиренно ответила мисс Снагге.

— То есть?

— Зависит от того, кому я это сказала.

Он снова рассмеялся.

— Ну, предположим, вы разговаривали с мистером Брэйдингом.

В голосе мисс Снагге появился холодок.

— Мистер Брэйдинг не разговаривает с персоналом.

Он взглянул на висевшие у неё над головой часы, одни из тех больших старых настенных часов, которые отличаются на редкость точным ходом.

— Что ж, она ушла семь минут назад. Вполне достаточно, чтобы предупредить, что ты будешь играть в теннис, и вернуться обратно, не так ли?

Он ещё не закончил фразу, и тут Мэйда вышла из-за угла. Она посмотрела на своё запястье и охнула:

— О, Джек, я оставила там сумку. Бегом назад и принеси её! Я позвоню Льюису и скажу ему, что ты придёшь.

Констебль засмеялся, дёрнул плечом и удалился, бросив на прощание:

— Почему женщины вечно где-то оставляют свои сумки?

Мэйда тоже засмеялась.

— Он прав, согласны? — заметила она Эдне Снагге. — Но у нас попросту нет такого количества карманов, которое есть у мужчин. Если бы я была так обклеена всеми этими штучками, как сильный пол, в сумке не возникло бы нужды. — Она хрипло рассмеялась. — О, вообще-то нет. Купальный костюм в карман не уложишь, не так ли? Это испортит фигуру, не говоря уже о том, что вымокнешь с головы до пяток.

Не переставая болтать, она зашла за стойку.

— Я просто хочу поговорить с мистером Брэйдингом. Это внутренний телефон? Как вызвать Льюиса? О, кажется, знаю. Вот так, да?.. Алло, алло!.. Я всё правильно сделала? Никто не отвечает… А, вот и он… Алло, алло! Это ты, Льюис? Послушай, милый, я оставила свою сумку… Да — на столе. Джек пошёл за ней. Просто впусти его… О, уже? Я — что? Как ужасно с моей стороны! Не надо так злиться — я больше не буду… Ну, Льюис, правда!.. Нет, я не думаю, что тебе следует так разговаривать со мной. Любой может ошибиться — наверно, и ты не без греха… Нет, сейчас, возможно, и нет, но когда ты был в моём возрасте… О, Льюис, не надо! Я не это имела в виду. Джек там? Потому что я не думаю, что тебе очень приятно ругать меня, когда он слушает… О, он ушёл? Тогда мне лучше повесить трубку. Всего хорошего, дорогой. Будь умницей. Увидимся вечером.

Она повесила трубку и повернулась к Эдне с выражением комического ужаса на лице.

— Ему не требовалось идти и впускать Джека, потому что я оставила дверь открытой! Я обозлилась, потому что Льюис был занят, и, очевидно, захлопнула эту жалкую перегородку слишком сильно или не так, как полагалось. Боже мой, надеюсь, он забудет об этом к вечеру! Я совершила худшее преступление в мире, видите ли. Вы не слышали, что он говорил? Вы думаете, он сильно разозлился? Если да — у нас будет весёленький вечерок!

Эдна Снагге покачала головой.

— Я не разобрала ни единого слова, только слышала голос.

Мэйда засмеялась и пожала плечами.

— Какая разница? — улыбнулась она. — Мужчины гораздо легче выходят из себя, нежели мы, и даже не собираются это скрывать. Лично я не думаю, что Льюис действительно разозлился. Он просто хочет, чтобы на меня произвела должное впечатление святость Коллекции. Вы видели её?

— Нет, миссис Робинсон.

Мэйда задумчиво протянула:

— Там есть несколько замечательных вещиц. Изумруды — я обожаю изумруды. А какой у вас любимый камень?

Эдна Снагге задумалась.

— Я не знаю… это нужно обдумать — я имею в виду, в зависимости от времени и места, и что тебе к лицу…

Мэйда ухмыльнулась.

— К лицу! Чёрт возьми, как скучно это звучит!

Пока она говорила, появился лениво шагавший майор Констебль с большой белой пластиковой сумкой, свисавшей с его руки.

— Она? — поинтересовался он.

Мэйда расхохоталась.

— Дорогой! Думаешь, она принадлежит Льюису или Джеймсу Моберли? Там мои купальные принадлежности. Пошли уже!