— Лихой парень. И всегда найдёт, что сказать, чтобы собеседник увидел смешную сторону происходящего. Печальна только история с девушкой, с которой он связался.

Стейси сказала:

— Возможно, истории с девушками всегда печальны.

Он рассмеялся.

— Что да, то да — Чарльз их любит. Она была не первой и не последней.

Разговор с Джеком Констеблем, казалось, подразумевал постоянную смену темы. Стейси, разрумянившись, поинтересовалась, не в Солтингсе ли он остановился. Оказалось, что так и было.

— Я столкнулся со стариной Чарльзом на днях в городе, и он сделал мне предложение. Надо сказать, он неплохо справился с преобразованием дома в апартаменты. Как здорово — иметь средства для такого предприятия.

Сердце Стейси чуть не выпрыгнуло из груди. У Чарльза не было средств, абсолютно никаких. Что вечно создавало трудности. Она выдавила:

— Я думала, что он продал Солтингс.

Джек Констебль покачал головой.

— О, нет, он поступил намного лучше. Продал семейные бриллианты или что-то в этом роде и вложил вырученные средства в преобразование особняка. И получилось просто шикарно. Разве вы не бывали там?

— Я приехала только сегодня днём, — ответила Стейси и сменила тему. — Кстати о бриллиантах — вы видели Коллекцию мистера Брэйдинга?

Он рассмеялся.

— Звучит, как что-то слишком дорогое для современного человека. Кто он такой, и что это за Коллекция?

Она говорила о Коллекции, пока танец не закончился.

И после этого ушла. Задержавшись, чтобы пожелать спокойной ночи, Стейси перебросилась парой слов с миссис Констэнтайн, которая хотела, чтобы она осталась, но затем закончила так:

— Хорошо, хорошо — идите и как следует отдохните. Завтра будет новый день, не так ли? Я как-то выступала на передвижной выставке, и там на пианино играл маленький немецкий еврей. Так он постоянно повторял — конечно, по-немецки: «Morgen ist auch ein Tag». — Она изобразила акцент с утрированно британским произношением. — Звучит смешно, правда? Хорошо, дорогая, идите! И можете начать рисовать меня завтра. Половина десятого, если это вас устраивает.

Когда Стейси, перед тем, как уйти, оглянулась, она увидела Джека Констебля, танцевавшего с Лилиэс, и Чарльза, который вёл рыжеволосую девушку. Льюис Брэйдинг стоял у стены, наблюдая за ними.

Стейси предоставили маленькую комнату в конце номера-сьюта[28] миссис Констэнтайн. Вообще-то это была гардеробная для соседней комнаты, размером побольше. Там спала Хестер Констэнтайн, а Майра располагала спальней и гардеробной напротив, сразу за гостиной. Окна как гостиной, так и спальни выходили на море. Из комнаты Стейси открывался вид на боковую стену встроенной в холм пристройки, где находилась Коллекция Льюиса Брэйдинга. Тридцать футов голого остеклённого прохода соединяли пристройку с домом, и в проходе всю ночь горел свет.

Стейси, приготовившись ко сну, отодвинула шторы и выглянула наружу. Стемнеет не раньше, чем через полчаса, и она не спешила ложиться. Она посмотрела на пристройку и окружавшие её тёмные деревья. Окон там не было. Электрическое освещение и отличная система кондиционирования избавляли от необходимости естественного света и воздуха. Уже три года назад Стейси, чью душу ещё ничто не омрачало, находила в этом нечто ужасное. Льюис Брэйдинг в то время не жил там. А теперь живёт или, как минимум, проводит ночи — он и лишённый чувства юмора секретарь, оттоптавший ей ноги. Ну и вечеринка!

Она продолжала думать о Льюисе Брэйдинге, потому что не хотела думать о Чарльзе. Между ними возникла неприязнь с первого взгляда, и Стейси задавалась вопросом, почему. Большинству людей она нравилась. Чарльз любил её. Или нет? Действительно ли она что-то для него значила, или была просто очередным развлечением в ряду других? Во всяком случае, ни на какой другой он не женился… «Ради Бога — ты этим гордишься? Худшее, что только можно себе представить. Зачем снова начинать это разгребать, когда тебе и так всё ясно?» Вновь зазвучал голос Джека Констебля: «Он поступил намного лучше… Продал семейные бриллианты». Перед глазами мгновенно промелькнула ужасающая картина: Чарльз с бриллиантами в руке и жизнь, покидающая сердце. Сколько раз можно умереть?

Ужасно возвращаться в прошлое подобным образом. Она взяла книгу, которую купила для поезда, и начала быстро и тихо читать её вслух. Можно думать, когда читаешь про себя, но нельзя, если читаешь вслух. Одна из вещей, которую Стейси узнала три года назад. Долгое время в этом не возникало нужды, но сегодня вечером пришлось вспомнить. Стейси стояла, овеваемая лёгким ветром из открытого окна, и слушала, как монотонно звучит её голос, без смысла и значения. Да и не требовались ни смысл, ни значение. Просто попытка не думать.