Не пойду и не заговорю с тобой [32] .

Давай, давай, и да убедит тебя благословенное слово «возмещение». — Он увидел, как кровь прихлынула к её лицу. Стейси отозвалась быстро и зло:

— Никаких вопросов о возмещении! Не ты бросил меня — я оставила тебя.

— И завтра поступишь точно так же — воистину непобедимый дух! С ног тебя не собьёшь. Теперь посмеёмся и всё начнём сначала. У меня очень хорошо идут дела с Солтингсом. Квартиры завоевали популярность, и люди чуть ли не сражаются за них. Всё это доставляет удовольствие и выгоду, и в результате не приходится беспокоиться о том, как уплатить по очередным счетам, а также налог на недвижимость. Я хотел бы, чтобы ты посмотрела на ситуацию именно с такой точки зрения и без каких-либо предубеждений. Понимаю, что это ускользнуло из твоей памяти, но я наделил тебя всеми своими мирскими благами.

Стейси выпрямилась, вспыхнув.

— Кажется, из твоей памяти ускользнуло, что мы с тобой развелись.

И встретила тревожный взгляд.

— Разве? Ну, ты всегда напомнишь мне. Теперь к делу — я хочу, чтобы ты приняла триста в год.

— Чарльз! Конечно же, нет!

Он очень серьёзно произнёс:

— Я чувствовал бы себя намного комфортнее, если бы ты взяла их.

Правая рука Стейси сжала крохотную ракушку и сломала её.

— Невозможно! Ты это знаешь, и нечего меня уговаривать!

Он улыбался.

— Давай, открывай огонь! У тебя намного больше фраз, и я знаю их все наизусть: «Я могу содержать себя без твоей помощи! Я скорее умру от голода, чем прикоснусь к твоим деньгам!»

— О! — последовал яростный выдох.

Чарльз продолжал улыбаться таким образом, который обычно считается чарующим.

— В мелодраме выглядит эффектно, а вот с твоей стороны — не совсем. Во-первых, требуются пылающие глаза, классические черты лица и греческий или римский нос. Но с таким маленьким носиком, как у тебя…

— Он не маленький!

— Да, безусловно. Заметь, я ничего не имею против этого — мне всегда было приятно. Например, мне никогда не следовало жениться на классической внешности. Такой симпатичный нос предназначен для комедии или домашнего очага. Но не рассчитан на то, чтобы его обладательница патетически восклицала: «Оставь меня, злодей!»[33]

Рот Стейси дёрнулся, появилась ямочка. Затем последовал раздражённый смех.

— Вот так-то лучше, — кивнул Чарльз. — Всегда жалко, когда ты неверно распределяешь роли. Вырвавшись у меня из рук, ты приохотилась предупреждать, угрожать и командовать. Тебе придётся следить за собой.

— Послушай, Чарльз!

— Определённо, моя сладкая. Ну, раз ты не хочешь, не будем называть это возмещением — пособие звучит менее официально, согласна? Оно будет переводиться на твой счёт ежеквартально.

— Нет, не будет! Я не шучу, и я не могу его принять!

Чарльз уселся, обхватив колени. И промолвил с ноткой обличения:

— Совершенно верно — о деньгах не следует шутить. Я и не мечтал об этом. Как и ты, если бы знала, сколько невразумительных бланков пришлось заполнить, прежде чем мне позволили превратить Солтингс в апартаменты. Честный и тяжкий труд во имя Министерства здравоохранения, связанный с огромным умственным напряжением. Знаешь, те, кто составляет в правительстве бланки различных форм, действительно тратят своё время впустую в задних комнатах Внутренней гражданской службы[34]. Они могли бы получать гораздо больше, составляя кроссворды, и тогда им бы аплодировали и восхищались, а не проклинали каждый раз, когда потребуется заполнять очередной бланк.

Ямочка на подбородке Стейси дрожала, не переставая.

— Но я не собираюсь принимать эти деньги, Чарльз.

Он отпустил колени и внезапно рванулся вперёд и схватил её за запястья.

— А теперь просто выслушай меня!

— Я могу слушать и без того, чтобы ты хватал меня. Чарльз! Мне больно!

— Так и должно быть. Эти деньги будут переводиться тебе в банк каждый квартал. Можешь устроить на них грандиозную попойку, или выбросить с моста Ватерлоо, или разбазарить их на беспомощных бедняков, или просто оставить лежать в банке — мне все равно. Но ты не можешь помешать мне заплатить. Я не позволю тебе проявить свою гордость за счёт моего спокойствия. Если наступит бум на миниатюры, жалкие триста фунтов можно спокойно презирать. Если же на твои творения никто не обратит внимания, мне будет радостно знать, что у тебя имеются селёдка и горбушка хлеба.

— Чарльз! Отпусти!

Он тут же убрал руки, засмеялся и сказал:

— Никаких синяков, дорогая. А теперь поговорим о другом.

Она покачала головой.

— Я не могу остановить твои переводы денег в…

— Абсолютно верно.

— Но я не буду касаться их.

— Это твоё дело. Оставим эту тему и поговорим обо мне. Тебе вообще интересно услышать, что я в двух шагах от того, чтобы лишиться наследства?

— Как…