— Думайте, что хотите, — ответила Майра Констэнтайн. — Можете не верить мне, если не желаете, но я никогда не ошибаюсь в подобных вещах. Я помню, когда Генри Минстрелл начал болтаться вокруг, я объяснила Милли, что он собирается сделать ей предложение, а она заявила, что ему это и в голову не придёт. «Ну, ведь кто-то должен подумать об этом, — сказала я. — Он заморозит тебя и накрахмалит, чтобы ты подошла его семье. Это не то, что я называю весёлой жизнью, однако решать тебе. Но соберись с мыслями и подумай, действительно ли это то, что ты хочешь». Так она и сделала. — Она резко дёрнула головой. — Господи, я бы сдохла от этого уже через неделю! Но она дочь Сида, а не моя — и её такая жизнь абсолютно устраивает. Единственная её проблема — ни одного мальчика, всего лишь пара девочек в закрытой школе. — Она убрала с лица и из голоса всякое выражение. — «Да, бабушка, нет, бабушка». — Она резко хлопнула в ладоши и передёрнула плечами. — Никакой живости, одни приятные милые манеры — ну чисто бедный Сид при жизни, только покрытый толстым слоем лакировки семейки Минстрелл! Я уже сбилась со счёта, сколько раз повторяла — что толку об этом размышлять, если ты счастлив?

Сеанс, безусловно, удался. Но какое из всех этих мимолётных выражений, внезапных и резких перемен лица Стейси могла бы заманить в слоновую кость? Она сделала дюжину набросков на бумаге, посмотрела на них в отчаянии и набросала ещё дюжину. Майра осталась очень довольна ими.

— Мерзкая старая чертовка, да? Оживите меня. Просто продолжайте, и увидите, что результат появится, и будет просто сокрушительным. А теперь идите и развлекайтесь до конца дня.

Стейси не успела принять этот совет — ей позвонили по телефону. Она была немного удивлена, потому что не представляла себе, кто бы мог выследить её здесь, если не Чарльз.

Это был не Чарльз. Голос в трубке предполагал наличие очков в роговой оправе и интеллектуального лба.

— Это мисс Мэйнуоринг?

Стейси мгновенно узнала собеседника. Вообще-то он был известен значительной части англоязычной публики, поскольку имел обыкновение делать заявления по радио, причём не по поводу самых важных случаев, а в отношении того, что можно было бы назвать мартышкиным трудом.

— Тони! Откуда ты знаешь, что я здесь?

Мистер Энтони Коулсфут вздохнул и сказал:

— Элементарно, мой дорогой Уотсон[29]. Ты сказала, что собираешься в Бёрдон. Расспросы помогли мне узнать номер. Номер сообщил, что ты в Уорн-Хаусе. Вот и всё.

— Где ты?

— Моя тётя живёт в Ледстоу. У меня три выходных, и я остановился у неё. Предлагаю тебе поужинать со мной сегодня вечером. Я полагаю, что в Ледлингтоне есть место, где едой точно не отравишься. — Он говорил мягко, растягивая слова и покашливая. — Прошу прощения, как выражаются на радио[30]. Я по-прежнему работаю, и вот почему я здесь. Как насчёт заехать в семь? Я раздобуду тачку.

Стейси заколебалась.

— Ну, это очень мило с твоей стороны, Тони. Послушай, днём я ухожу, и не знаю, когда вернусь, и мне ещё нужно переодеться. Я думаю, лучше заехать за мной в половину.

— Давай в четверть.

— Хорошо.

Не успела она отойти, как снова прозвенел звонок. Это мог быть и другой, однако, учитывая, что Тони по-прежнему может остаться на линии, она подняла трубку и услышала голос Лилиэс Грей:

— Могу я поговорить с мисс Мэйнуоринг?

Перед именем промелькнула незначительная пауза. С внутренним ощущением того, что приходится отступить, Стейси произнесла, как ей казалось, исключительно противным тоном:

— Я слушаю.

Послышалось невольное: «О!», а затем:

— Это Лилиэс Грей.

— Здравствуй, Лилиэс.

— О, здравствуй.

Голос Лилиэс переливался, будто флейта — верный признак того, что она нервничала. С каждой фразой он становился выше и слаще.

— Дорогая, я и словом не смогла с тобой обмолвиться вчера вечером. За ужином не вышло, а потом ты исчезла. Но я очень хочу увидеть тебя и показать, что мы сделали с Солтингсом.

«Мы» — крошечная колючая стрела, оцарапавшая до крови. Стейси выпустила ответную стрелу.

— Да, Чарльз говорил мне.

— Правда? Так хорошо, что мы можем остаться друзьями, и такое облегчение, верно? Это всё упрощает, тебе не кажется? Гораздо цивилизованнее. Вот почему я почувствовала, что могу просто позвонить, без всяких церемоний. Я хочу, чтобы ты увидела мою квартиру и всё, что мы здесь устроили, поэтому хотелось бы знать, не приедешь ли ты выпить чаю сегодня днём.

— Боюсь, что не смогу сегодня днём. Я ухожу.

— С Чарльзом? Конечно — как глупо с моей стороны! Тогда как насчёт субботы? Боюсь, его здесь не будет — какое-то утомительное дело или что-то в этом роде. Но если ты в состоянии смириться с моим единоличным присутствием…

Стейси скорчила телефону сердитую детскую рожицу и ответила:

— Это было бы очень приятно.

— Тогда около половины пятого. Ты знаешь, где выйти из автобуса. Они ходят каждые двадцать минут, пока продолжается пора отпусков. — Она повесила трубку.