Взгляд Кендры упал на связанные запястья. По крови и ссадинам было ясно: слишком долго.

В коридоре послышались шаги. Кендра ожидала увидеть доктора Пула, но в дверь вошли герцог и лорд Бэнкрофт. Она нахмурилась и инстинктивно шагнула, чтобы остановить графа от вторжения на место преступления. Но было уже поздно, поэтому Кендра осталась на месте и стала наблюдать за его лицом. Бэнкрофт остановился перед телом. Он нахмурился, глаза сузились, изучая мёртвую женщину, но в остальном выражение лица осталось невозмутимым.

Герцога читать было легче. В голубых глазах отразился шок, когда взгляд прошёлся по жертве и остановился на Кендре.

— Боже милостивый... Я был с его светлостью, когда из «Зелёной девы» за мной прислали гонца. Мы приехали, как только услышали. Что за безумие здесь происходит?

— Пока мы можем только строить версии, — сказала Кендра.

Бэнкрофт посмотрел на неё непроницаемо.

— И какую же версию вы придумали, мисс Донован?

— Милорд, можно вас на несколько слов? Снаружи?

В глазах старика что-то мелькнуло слишком быстро, чтобы определить. Раздражение? Или веселье?

— Разумеется.

Только когда они вышли в коридор, он спросил:

— В чём дело, мисс Донован?

— Прошу не обижаться, но мне необходимо знать, где вы находились прошлой ночью между десятью и полуночью.

Он уставился на неё.

— Вы всерьёз считаете меня способным на то, что сделали там? Или на убийство миссис Траут? Ради Бога, зачем мне это?

Кендра не отвела взгляда.

— Я считаю, что при подходящем мотиве любой человек способен почти на что угодно. И нет, я пока не знаю, зачем кому-то понадобилось делать такое с этими женщинами. Миссис Стоун пытали. Не ради удовольствия, а потому что преступник...

— «Преступник»? Вы использовали другое слово. — Тёмные глаза заинтересованно заблестели. — Что это было?

— Простите. Американский термин — «неустановленное лицо». Так мы называем пока неизвестного преступника.

— Ах. Любопытно. — Он изучал её словно насекомое под микроскопом. — Продолжайте, мисс Донован.

— Где вы были вчера вечером, сэр, между десятью и полуночью?

— В кабинете, до раннего утра. Я участвую во множестве капиталовложений, во многих развивающихся предприятиях. Это требует огромного объёма переписки, понимаете.

— Кто-нибудь может подтвердить, что вы там находились? Ваша дочь, например?

— К сожалению, нет. Мы с Уинифред ужинали в обычное время — в семь. К девяти я был в кабинете. В половине десятого Кроуфорд принёс мне поднос с кофе и сладостями, потому что знал, как много работы я намерен сделать.

— Когда он забрал поднос?

— Только утром. Прислуге было приказано меня не беспокоить.

— Это обычная практика? Работать глубоко за полночь с приказом не входить?

— Я и раньше так делал, да.

— Камердинер помогал вам раздеваться? Он может подтвердить, во сколько вы оказались в спальне?

— Нет. Думаю, мужчина куда меньше зависит от камердинера, чем дама от своей горничной.

С лестницы донёсся громкий топот. Кендра обернулась и увидела на площадке доктора Пула, за которым следовал Мэтьюз.

— Боже небесный... — выдохнул Мэтьюз, едва увидев их. Лицо было ненормально бледным, к дрожащим губам он прижимал платок. — Миссис Траут... Я никогда особенно не любил эту женщину, но увидеть её такой...

Пул бросил на молодого мужчину презрительный взгляд.

— Я же велел тебе оставаться снаружи, Оливер. Ты чуть не изверг содержимое желудка прямо на бедную женщину. Она и без того устроила достаточно беспорядка, истекая кровью. Не хватало ещё перебирать сверху остатки твоего последнего обеда.

Мэтьюз вспыхнул ярко-красным.

— Пока отец болен, я исполняю обязанности мирового судьи, — напомнил он врачу. — Это мой долг.

— Если твой отец не станет соблюдать прописанную мной диету, ты навсегда останешься исполняющим обязанности, — проворчал Пул, — и тогда да поможет нам всем Бог. Хотя такого мы ещё не видели.

Его голубые глаза, почти скрытые густыми бровями, остановились на Кендре.

— Три убийства в Ист-Динглфорде... будь я суеверным человеком, сказал бы, что вы прокляты, мисс Донован. До вашего приезда нам так не везло.

Кендра сердито посмотрела на старика.

— Я приехала вместе с герцогом Элдриджским. Почему вините меня, а не его?

Брови дрогнули.

— Хм. А я об этом не подумал.

— Хм. Может быть, именно поэтому женщин сжигали за колдовство чаще мужчин, — саркастически парировала она.

Он склонил голову, посмотрев на неё с кислой усмешкой.

— Может, потому, что вы стоите там, где большинство женщин никогда бы не оказалось, мисс Донован.

— Вышивка и акварель наводят на меня скуку, доктор. Вы успели провести вскрытие мистера Стоуна? Есть что-то новое?