Они замолчали. Молли продолжала колдовать над волосами Кендры: закручивала их в шиньон, закрепляла длинными шпильками, вплетала шелковые розетки янтарного цвета и ленты в тон вечернему платью, которое заранее выгладила для Кендры.

Шиньон казался тяжелее обычного. Волосы у Кендры всегда росли быстро, а теперь были уже дюйма на три длиннее, чем в тот день, когда она впервые прошла сквозь временной вихрь. Тогда у неё было каре с ровной короткой чёлкой. Когда чёлка отросла настолько, что начала лезть в глаза, Кендра хотела снова её подстричь, но Молли решительно воспротивилась продолжению столь странной моды. Вместо этого она предложила завивать пряди у висков в тугие локоны — так было гораздо современнее. Ответ Кендры сводился к простому: ни за что. В итоге они нашли компромисс: Молли научилась вплетать отросшие пряди в остальную причёску.

Глядя на своё отражение, Кендра поняла, что скоро волосы станут достаточно длинными, чтобы Молли могла укладывать их в высокий узел, который носили многие женщины. В груди неожиданно сжалось. Я понемногу исчезаю, подумала она. Шаг за шагом растворяюсь в этом времени. Сколько ещё пройдёт, прежде чем я посмотрю в зеркало и вообще перестану узнавать себя?

— Вы прекрасно выглядите, мисс, — сказала Молли, отступая назад и удовлетворённо осматривая результат своей работы. — Давайте я помогу вам надеть платье.

Кендра заставила себя отогнать тревогу. Вдох. Выдох. Она поднялась и позволила Молли помочь ей облачиться в янтарное шёлковое платье с крошечными рукавами-крылышками и округлым вырезом. Рукава, лиф и низ юбки были богато отделаны плетёным шнуром того же тёплого, словно полированного, оттенка. Рассыпанные по лифу мелкие жемчужины мерцали в свете свечей.

— Как вы думаете, долго мы ещё пробудем здесь, в Ист-Динглфорде, мисс? — спросила Молли, застёгивая последние пуговицы на платье.

— Не знаю, — призналась Кендра, надевая лёгкие золотистые туфельки. — Расследование убийства не ускоришь по желанию.

Молли кивнула с покорным видом.

— Тогда распакую сундуки и поглажу ещё несколько ваших платьев.

Кендре хотелось заверить горничную, что задерживаться они не будут. Но слова застряли в горле, когда она подумала об их жертве. Гарри Стоун вёл непростую жизнь. Он был распутником, а если судить по тому, как обращался с рабочими на фабрике, проявлял явные социопатические наклонности.

Она вспомнила размозжённый череп Стоуна. Убийство было импульсивным, совершённым в панике и ярости. Но убийца ушёл не с пустыми руками. Что находилось на столе? Очевидно, это было достаточно важно, чтобы он забрал предмет с собой. Но стало ли именно это причиной вспышки? Или убийство спровоцировало что-то другое, а лежавший на столе предмет убийца прихватил уже потом? Двое мужчин могли яростно поссориться, и один из них в порыве бешенства убил другого. А затем заметил на запястье жертвы дорогие часы Rolex и забрал их. Это один вариант. Другой — ограбление: убийца сначала увидел дорогие часы, а затем убил владельца, чтобы ими завладеть. С чем же я имею дело?

Кендра закрыла глаза и мысленно восстановила место преступления. Кабинет джентльмена. Странная коллекция кошек. Кровь на стенах, на столе — всюду, кроме чистого участка столешницы, прямоугольного, размером примерно с...

— Мисс?

Она задержала дыхание. Что-то едва ощутимо шевельнулось на границе сознания — что-то, что она должна была заметить...

— Мисс?

Кендра открыла глаза. Молли стояла перед ней с плащом в руках и хмурилась.

Неуловимое ощущение усилилось...

— Герцог уже будет ждать, — напомнила горничная.

Кендра раздражённо выдохнула. То, что почти оформилось в мысль, исчезло. Что же это было?

— Мисс...

— Хорошо. — Она позволила Молли набросить ей на плечи тёмно-синий бархатный плащ и натянула перчатки. Кендра взяла ридикюль и вышла из спальни быстрым, уверенным шагом, хотя никак не могла избавиться от мучительного ощущения, что только что упустила нечто чрезвычайно важное.

Глава 11

Фалкон-Корт находился менее чем в миле от Ист-Динглфорда. Это был внушительный особняк из кирпича фламандской кладки, с бледным песчаником вокруг окон с частыми переплётами и над арочным входом. Холодный убывающий месяц освещал покатую сланцевую крышу с пятью дымовыми трубами. Высоко на выступах и в тёмных нишах каменные горгульи то безумно скалились, то злобно хмурились на прибывающих гостей. Атмосферно, подумала Кендра, задержав взгляд на двух особенно устрашающих чудовищах.

Лакей в полной красной ливрее поспешил открыть дверцу кареты.