Биддл поджал губы, обдумывая ответ. — Он… любил угрожать рабочим увольнением — без рекомендаций. Его шутки бывали жестокими.

— По отношению к вам?

— Нет. — Он встретил ее взгляд и пожал плечами. — Я был ему нужен, мисс Донован. Повседневной работой фабрики занимаюсь я, а мистеру Стоуну это было совершенно неинтересно. Меня он бы никогда не уволил.

Кендра задумалась, так ли это. Незаменимых людей не бывает. А если бы Стоун после девятнадцати лет решил избавиться от помощника, как отреагировал бы Биддл?

— Он только угрожал увольнением или действительно увольнял?

— И то и другое. С установкой новых станков нам пришлось сократить работников.

— Наверняка многие разозлились.

— Да, но решение заказать новые машины принял лорд Бэнкрофт, а не мистер Стоун. Поймите, это необходимо ради прогресса.

— Сколько человек уволили недавно?

Биддл помедлил. — Семерых.

— Нам понадобятся имена всех семерых. Кто-нибудь из них угрожал мистеру Стоуну или особенно сильно разозлился после увольнения?

— Конкретных угроз я не припомню, но рабочие вообще злы, мисс Донован. Будучи воспитанницей герцога Элдриджского, вы, вероятно, этого не видите. — Его губы искривились, и в голубых глазах что-то мелькнуло. Кендре понадобилась секунда, чтобы распознать горечь.

— Большинство людей в этой стране злится, — продолжил он. — На правительство. На принца-регента. На весь наш мир. — Руки сжались в кулаки. — Те, кто стоит над нами, ослепли и не замечают бед простого народа. Хлебные законы и огораживания сделали жизнь многих людей тяжелейшей, если вообще не невозможной, а принц-регент тем временем опустошает королевскую казну на такие безумства, как дворец в Брайтоне!

Он ударил кулаком по столу, и Кендра пересмотрела свое мнение о Биддле. Теперь он уже не казался одним из безликих служащих среднего звена, винтиком, который приходит к началу смены и уходит по звонку. На его непримечательном лице она увидела ту яростную страсть, которая, умноженная на тысячи людей, способна породить восстание.

— Vive la révolution, — тихо пробормотала она.

Ярость исчезла мгновенно. Биддл побледнел и задрожал. — Нет. Нет, я не говорю о революции…

— Эй, моя страна вообще-то родилась благодаря революции, — напомнила она, изобразив, как ей хотелось надеяться, успокаивающую улыбку. А про себя мысленно пнула себя за то, что забыла о чувствительности этой эпохи. Хотя кровавая Французская революция закончилась шестнадцать лет назад, британское правительство по-прежнему боялось, что Англия пойдет тем же путем и свергнет монархию. Чтобы следить за настроениями народа, власти засылали шпионов по всей стране: те слушали разговоры в трактирах, гостиницах, кофейнях и на площадях — своеобразное АНБ девятнадцатого века. Неудивительно, что Биддл занервничал.

— Я никогда не призывал бы к революции, — поспешно сказал он. — Или к свержению монархии.

— Мне, в общем-то, все равно. — И правда все равно. Наверное, потому, что я знаю: британская монархия прекрасно просуществует еще больше двухсот лет, подумала Кендра.

Биддл удивленно моргнул.

Она пожала плечами. — А вот что мне действительно важно — кто убил мистера Стоуна. Можете назвать человека, способного это сделать?

— Нет. — Он энергично покачал головой. — Мистера Стоуна не любили, но, как я уже сказал, в последнее время ему никто не угрожал.

— А угрозы постарше? Мы слышали о фермере, который обвинял Стоуна в карточном мошенничестве. Мистер Стоун рассказывал вам об этом?

— Мне кажется, у вас сложилось неверное представление, мисс Донован. Мистер Стоун считался управляющим, но на фабрике появлялся редко. Повседневной работой занимаюсь я, не он. Мы с мистером Стоуном почти не общались.

Кендра позволила взгляду пройтись по кабинету: стопки бумаги, бухгалтерские книги. Мысленно сравнила его с кабинетом Стоуна, который существовал для красоты, а не для работы. Похоже, единственной реальной обязанностью Стоуна было увольнять людей лично. Ему нравилось ощущение власти. Прелестный тип.

— Почему лорд Бэнкрофт держал Стоуна, если тот не выполнял работу?

— Не могу сказать.

— Какие у них были отношения? Они дружили?

Биддл покачал головой. — Нет. Я… нет.

Кендра ждала. Молчание иногда не менее сильный инструмент, чем правильный вопрос или грамотно приложенное давление. Большинство людей спешит заполнить пустоту словами.

Биддл сглотнул, взгляд нервно метнулся по комнате. Наконец он снова посмотрел на Кендру. — Я не совсем знаю, как описать их отношения, — сказал он. — Его светлость не из тех людей, с которыми можно позволять себе вольности, и все же мне казалось, что мистер Стоун их себе позволял.

— Вольности? Какие?