Что делать? Он нахмурился еще сильнее. Кендра руководствовалась совершенно иным набором принципов, сформированным другой эпохой. И как бы сильно она порой ни испытывала его рассудок, будущее, откуда она пришла, восхищало герцога. Американка раздражающе упорно отказывалась сообщать слишком много подробностей — из-за нелепого страха каким-то образом изменить будущее, — но он знал, что повседневная жизнь в двадцать первом веке движется гораздо быстрее. Однажды она сказала, что в будущем люди давно вышли из эпохи лошадей и экипажей и даже побывали на Луне. На Луне! Разве можно представить что-нибудь чудеснее? Мир, где лошади и кареты не служат обычным транспортом, не укладывался у него в голове, зато за развитием паровых машин он следил с живейшим интересом. Герцог и сам вложил деньги в несколько пароходов. По его убеждению, было лишь вопросом времени, когда они начнут господствовать на водных путях, вытеснив паруса. На суше паровые машины пока добились куда меньшего успеха, но когда-нибудь, полагал он, изменится и это.

Однако, если быть до конца честным с собой, общественные перемены, неизбежно сопровождающие течение времени и технический прогресс, вызывали в нем тревогу. Он приветствовал расширение прав женщин — его собственная жена была интеллектуально одаренной и заслуживала того же уважения, что и мужчины, — но все равно верил: долг джентльмена защищать прекрасный пол. Разве это так неправильно? Разве плохо желать уберечь репутацию Кендры от когтей самых злобных светских кошек? Разве плохо не хотеть, чтобы ее сломали? А ее сломают, если она не станет считаться с обычаями этого времени.

Он глубоко вдохнул и выдохнул. Герцог знал, что его сестра Кэро заметила близость Алека и Кендры. Разумеется, виноватой она считала Кендру. Нахальная, говорила Кэро. Странная. При любой возможности она загоняла брата в угол, чтобы обсудить вызывающее поведение девушки.

Замок Элдридж был огромен, но даже он оказался недостаточно велик для Кендры и его сестры одновременно. Именно поэтому герцог и устроил поездку в Ланкашир. Земля и усадьба достались ему от дальнего кузена, который так и не обзавелся наследниками мужского пола. Тогда идея разделить двух женщин половиной Англии казалась единственным способом не дать им поубивать друг друга. Откуда ему было знать, что в этой глухой части Йоркшира они наткнутся на настоящее убийство?

Элдридж был человеком науки, но не атеистом. В существование Бога он верил твердо. Правда, вера его была ближе к деизму, которого придерживался соотечественник Кендры Томас Джефферсон: благожелательное, но в конечном счете не вмешивающееся высшее существо. Однако в последние два месяца, после чудесного появления Кендры, герцог начал пересматривать эту точку зрения и задумываться: не действует ли здесь все-таки высшая сила.

Уилсон был прав. Если бы не Кендра, они не оказались бы на этой дороге именно в это время. Он всего лишь искал душевного покоя, пытаясь развести сестру и новую воспитанницу подальше друг от друга.

Перед мысленным взором возник зверски размозженный затылок мистера Стоуна. Душевного покоя в Ист-Динглфорде он не найдет. Но хотя бы добьется справедливости.

Глава 6

— Я получил ответ от его светлости, — сказал Мэтьюз, когда на следующее утро вошел в общую столовую. Кендра и герцог как раз заканчивали плотный завтрак из яиц, жареных помидоров, грибов и овсяных лепешек. — Он будет на фабрике. Моя двуколка готова.

Кендра кивнула и сделала последний глоток кофе. Столовая была полна путешественников, которые завтракали перед тем, как снова отправиться каждый своей дорогой. Судя по солнечному свету, льющемуся в окна, день обещал быть хорошим для поездок. Хотя ясное небо и солнце вовсе не означали тепла. В конце октября температура в Англии опускалась чуть ниже пятидесяти градусов по Фаренгейту. Не мороз, но достаточно прохладно, чтобы Кендра была благодарна Молли за темно-синий шерстяной спенсер поверх бледно-голубого муслинового прогулочного платья с длинными рукавами.

Мэтьюз вышел ждать их на улицу, и вскоре Кендра с герцогом последовали за ним. Молодой человек стоял возле двухколесной открытой повозки, запряженной одной лошадью. Кендра любила считать, что ее трудно напугать, но при виде экипажа сердце забилось быстрее. Колеса огромные, сиденье высоко над землей. Вся конструкция выглядела опасно неустойчивой. Если лошадь испугается и понесет, от них останется мокрое место.

— Почему мы не идем пешком? — спросила она. — Вчера же шли.

— Вчера мы шли из-за тумана, мисс Донован, — ответил Мэтьюз, забираясь на мягкое кожаное сиденье. — Так будет быстрее. Вообще-то мест всего два, но, думаю, поместимся.

Кендра тяжело сглотнула, однако приняла протянутую руку герцога и взобралась в двуколку. Земля казалась пугающе далекой. Пальцы буквально чесались от желания двадцать первого века пристегнуться ремнем безопасности или хоть какой-нибудь страховочной системой.