Флора остановилась; рука сама собой коснулась запястья. Её красивые глаза потускнели скорее от печали, чем от страха.

— Мой муж хороший человек. Он не хотел причинить мне боль, мисс Донован.

— Я говорю не о побоях. — Кендра выдержала паузу и не отводила взгляда от женщины. — Я говорю о вашей договорённости. Он снова так поступит.

Флора побледнела настолько, что Кендре показалось — сейчас она потеряет сознание.

— Нет, — хрипло прошептала она. — Нет, всё было из-за долга. Сумма была слишком большой, мы не могли заплатить и не потерять ферму. Уильям не хотел этого делать. А какой у нас был выбор?

— Ваш муж может снова проиграться. Или, возможно, решит, что неплохо бы получать дополнительный доход. — При виде потрясённого лица Флоры Кендра ощутила укол вины, но напомнила себе, что иногда человеку нужна жёсткая правда.

Женщина прошептала:

— Нет. Он бы так не поступил.

— Он уже поступил. Возможно, вам стоит это помнить.

Кендра не стала ждать ответа. Она прошла мимо Флоры и направилась дальше по улице. Больше она ничего не могла сделать. Семя было посеяно. Остальное зависело от самой Флоры.

Глава 39

После прохладного осеннего воздуха на улице в вестибюле «Зелёной девы» было почти душно. Поднявшись в спальню, Кендра сняла пальто, капор и перчатки и как раз передавала их Молли, когда в дверь тихонько постучали. Кендра пересекла комнату и открыла. На пороге стояла миссис Болтон. Выражение глаз старухи заставило Кендру задержать дыхание; по нервам пробежало предвкушение. Убедившись, что Молли занята пальто и капором, она вышла в коридор и осторожно прикрыла за собой дверь.

Миссис Болтон нервно взглянула вдоль коридора.

— Мой брат встретится с вами в сарае, — тихо сказала она. — Через сорок минут. Вы должны прийти одна.

— Я буду.

Миссис Болтон замялась.

— Я доверяю вам, мисс Донован.

Кендра кивнула.

— Я понимаю. Спасибо, миссис Болтон.

Когда Кендра вернулась в гостиную, Сэм уже тоже был там и разговаривал с Алеком и герцогом. При её появлении он обернулся.

— Я как раз рассказывал его светлости и милорду, что проследил за мистером Тёрнером до таверны, — сказал Сэм. — Он встретился там с несколькими мужчинами и говорил о карточной игре, которая будет в Ночь Гая Фокса.

— Видимо, проигрыш Стоуну не отбил у мистера Тёрнера охоту к картам, — сухо заметил Алек, подняв серебряный кофейник. Он налил две чашки.

Сэм посмотрел на Кендру.

— Удалось что-нибудь узнать у миссис Тёрнер, мисс?

Она с благодарностью приняла чашку, которую протянул Алек, и ответила:

— Флора смогла сказать только, что, по её мнению, Стоун родился в какой-то деревне неподалёку от Лондона и ушёл оттуда ещё молодым. — Кендра отпила кофе. — Кроме того, она думает, что он мог быть разбойником с большой дороги.

Лицо Алека осталось невозмутимым — лишь потому, что Кендра уже рассказала ему об этом по дороге в «Зелёную деву». Глаза Сэма сузились; в них мелькнул жёсткий огонёк подозрения.

— Зачем ему было рассказывать такое миссис Тёрнер?

— По её словам, он лишь намекал. Я, конечно, могу только предполагать, но Стоуну было около семидесяти. Флоре, думаю, лет двадцать пять — двадцать восемь. Возможно, ему хотелось впечатлить её приключениями своей молодости.

— Быть разбойником с большой дороги нечем гордиться, и это куда серьёзнее юношеской шалости. — Герцог откинулся на спинку кресла, перекатывая между пальцами гусиное перо. Кендра заметила пятна чернил на его пальцах и вспомнила Биддла. — За это вешают.

— Мы и раньше знали, что Стоун не был святым. — Она пожала плечами и подошла к грифельной доске. — Нам нужно выяснить, есть ли связь между предполагаемым разбойничьим прошлым Стоуна тридцатилетней давности и Бэнкрофтом.

Алек сказал:

— Бэнкрофт был бы не первым джентльменом, который вышел на большую дорогу, чтобы добывать себе средства не слишком законным способом.

— Мы не можем обвинять графа в столь серьёзном преступлении без доказательств, Алек. — Герцог предостерегающе посмотрел на племянника.

Сэм нахмурился.

— Разве лорд Бэнкрофт не покинул Англию после того, как уехал из Ист-Динглфорда?

— Его не было шестнадцать лет, — напомнила Кендра. — За это время он мог ввязаться во что угодно. И он был совсем молод. Если ему понадобились деньги — кто знает? И речь могла идти не только об ограблении. В моей... — она едва не сказала эпохе и прочистила горло, — в Америке вооружённые ограбления нередко заканчиваются смертью. Что, если Бэнкрофт убил кого-нибудь во время налёта?

— Это вполне объяснило бы, почему лорд Бэнкрофт двадцать лет платил шантажисту за молчание, — задумчиво произнёс Алек. — Но какое доказательство могло быть у Стоуна?

Они замолчали, обдумывая вопрос.

Наконец Кендра вздохнула и покачала головой.