Возможно, сорок или пятьдесят, в зависимости от того, кто проводил стирание.

Учитывая, кем были Вэш и Тарси, Балидор предположил, что пройдёт больше ста лет, прежде чем он вспомнит эти дни и ночи в шале, если, конечно, они действительно захотят, чтобы он забыл всё на такой долгий срок. Он испытывал смешанные чувства по этому поводу, как и по поводу всего, что было связано с этой грёбаной ситуацией, но в основном, как бы больно ему ни было это признавать, он испытывал облегчение от этой мысли.

Он знал, что отчасти не мог уснуть из-за страха перед своими снами.

Судя по тому, сколько алкоголя он выпил, чтобы запить свой «завтрак», или «поздний завтрак», или как там ещё можно назвать приём пищи после очередной бессонной ночи, он всеми силами старался не возвращаться к воспоминаниям о сеансах с Сайримном.

Эта мысль заставила его наконец встать с постели.

Он подумал, не напиться ли ему до беспамятства, хотя бы для того, чтобы заставить себя уснуть.

Но и этого он не сделал.

Он вышел на улицу и направился к озеру.

Он стоял на снегу, выдыхая облачка пара в холодный воздух, и смотрел на неподвижную воду, отмечая, где она уже замёрзла, а где оставалась жидкой.

Он наблюдал за лошадьми, которые бродили вокруг, прихрамывая на подковах, и выискивали губами остатки сухой травы. Он не понимал, зачем они это делают, ведь в конюшне за шале их ждали сено и овёс.

Он смотрел на птиц, круживших в небе, и закрыл глаза.

Балидор думал о том, сможет ли когда-нибудь по-настоящему забыть об этом.

Он думал о том, правильно ли это, и о том, как сильно ему этого хочется.

Он оглянулся на шале и снова почувствовал неприятный холодок, вспомнив, как мальчик ожил на смотровом столе.

То, что они делали, было отвратительно, бессовестно.

Это была настоящая мерзость.

Дрожа, несмотря на то, что ему всё ещё было слишком жарко, а под пальто, несмотря на холод, он сильно вспотел, он наклонил бутылку виски, которую взял с собой на улицу, и сделал большой глоток. Пить алкоголь было не в его духе, но он не утруждался попытками корить себя за это.

В этой затее не было ничего обычного или правильного.

Он чувствовал, что они ищут его.

Он услышал, как его зовут из Барьера, ещё до того, как на заднем крыльце шале появилась фигура.

Балидор увидел Тарси, стоящую там, одетую в коричневую мантию и тёмно-красный шарф. Он увидел её почти белые волосы, выбивавшиеся из-под капюшона, её стеклянные глаза, смотревшие на него с холма. Он решил, что не хочет знать, какова её роль в этом деле.

Всё, что он чувствовал от неё — это горе, скорбь, изнеможение, а теперь, впервые… вину.

Он чувствовал в ней вину, подобную железному кольцу на шее.

Она махнула ему, чтобы он поднимался на холм.

Она махнула ему рукой, давая понять, что они завершили переговоры о том, что делать с этим сломленным, расчленённым, изувеченным, частично подвергнутым лоботомии видящим, который теперь жил в двух разных телах.

Балидор допил остатки виски из бутылки.

Затем, медленно, борясь с каждым шагом, каждым движением мышц и суставов, лидер Адипана побрёл обратно вверх по склону.

Глава 11. Ритц

 

Балидор открыл глаза.

Он нахмурился. Тупая боль в затылке говорила о том, что он слишком много выпил и не выспался, а может, и то и другое.

Он сел, не успев понять, где находится.

Оглядев богато обставленную комнату, он услышал автомобильный гудок за окном и поднялся на ноги, одетый лишь в футболку и боксёры. Он подошёл к французским дверям справа от себя и открыл их, впустив звуки города.

Gaos. Париж.

Он нахмурился.

Как, чёрт возьми, он добрался до Парижа?

Он попытался вспомнить, где был до этого.

Он помнил, как ехал верхом через Баварские Альпы в компании Джема, Анале, Онтари, Викрама, Юми, Пагоя, Деклана и…

Сайримн.

Syrimne d’Gaos сдался им.

А потом этот ублюдок Новотны его застрелил.

Он выстрелил почти в упор.

Балидор нахмурился, вспоминая.

Он помнил, как подошёл к скорчившемуся на снегу телу.

Он помнил, как проверил его пульс в нескольких местах, убеждаясь, что телекинетик-видящий действительно мёртв. Он помнил радостные возгласы людей из их охотничьего отряда, смешанные чувства и более мрачную реакцию видящих под его командованием.

Он помнил…

Gaos. После этого — ничего.

Возможно, они покинули ту часть гор.

Возможно, несколько дней они почти ничего не видели из-за снега и солнца.

Но как, во имя богов, он сюда попал?

Балидор оглядел комнату и слегка нахмурился, осознав, что обстановка ему почти знакома. А вот вид из окна он узнавал ещё лучше. Он находился в Первом округе Парижа, в отеле «Ритц», с видом на Вандомскую площадь.

Он знал это место.