Он видел, как на его глазах те же существа, что похитили его, убили его родителей. Он видел, как убили его сестру и отца, как изнасиловали и убили его мать. Попав в плен к тем, кто хотел его использовать, он лишился даже крупицы любви, привязанности, доброты или хотя бы нейтрального дружеского участия.

Избитый, изрезанный, обожжённый и замученный до такой степени, что превратился в убийцу, каким он и являлся, он научился ненавидеть себя и в то же время считать себя возвышенным спасителем и святым воином. Эти два образа слились в его сознании, став частью одного и того же набора извращённых и догматичных учений.

Ему говорили, что его жертва будет вознаграждена.

Ему говорили, что он спасёт расу видящих от тех, кто хочет её уничтожить.

Ему говорили, что он бог, хотя обращались с ним как с побитой собакой.

Извращённая гениальность этого плана вызывала восхищение своей продуманностью до мельчайших деталей. И это не говоря уж о том, что они сделали специально, чтобы сломить его живой свет, или aleimi видящего, и сделать его полностью зависимым от них в плане сохранения рассудка.

Это было дьявольски изощрённо.

И безжалостно эффективно.

Стратегический и просчитанный до такой степени, что Балидор и представить себе не мог, этот план представлял собой методичное, пошаговое руководство по созданию послушного и безжалостного оружия из крайне эмоционального, травмированного и склонного к эмпатии существа.

По сути, это был ребёнок.

Как и сказал Вэш, он всё ещё был ребёнком.

Балидор не мог отделаться от мысли, что лучше бы ему никогда не видеть всего этого.

— Вы готовы продолжить, Адипан Балидор? — сухо спросила Тарси.

Балидора удивил её интерес к этому делу и то, с какой, казалось бы, личной заботой она относилась к их юному подопечному. Конечно, у Тарси было множество причин захотеть помочь с этим проектом, но было что-то особенное в том, как она обращалась именно с этим молодым видящим.

— Ты готов, 'Дори? — спросила она чуть резче.

Балидор встретил её ясный, словно стеклянный, взгляд.

После едва заметной паузы, во время которой он изучал её предостерегающий взгляд, он коротко кивнул.

— Конечно, — вежливо пробормотал он.

Он допил стакан воды, который всё ещё держал в руке.

Затем откинулся потной спиной на спинку кожаного кресла, убрав назад волосы.

Он закрыл глаза…

И упал.

Глава 10. Желание забыть

На это ушло почти две недели.

Тринадцать с половиной дней они перебирали воспоминания, заново переживая их вместе с бессознательным видящим, который с каждым разом всё более приходил в сознание.

Балидор старался изо всех сил.

Ему помогали Вэш и Тарси.

Но в основном он чувствовал себя так, словно остался один.

Он наблюдал, как они переносили части его света в маленькое тело, лежавшее на смотровом столе рядом с всё ещё юным, но значительно более взрослым изначальным телом Сайримна. Балидор смотрел, как щёки в этом крошечном тельце постепенно наливаются румянцем. Он смотрел, как округляется лицо, становясь всё более живым благодаря живой крови Сайримна и тому, что ещё делала эта холодная, бесчувственная женщина, чтобы оживить мёртвое тело мальчика.

Он чувствовал, что их время на исходе.

А ещё он чувствовал, что на следующем этапе его участие будет минимальным.

А именно, что же будет с двумя версиями Сайримна?

Балидору велели пойти отдохнуть, как только они отсекут последние части света Сайримна, чтобы перекачать их в маленькое полуживое тело.

Ему велели принять душ, поесть и лечь спать, но если с первыми двумя пунктами Балидор справился без труда, то потом он лежал без сна на кровати в шале, уставившись в потолок из деревянных балок и штукатурки, и скрипел зубами вместо того, чтобы видеть сны. Ему хотелось, чтобы рядом был кто-то, с кем можно было бы поговорить. Кто-то, кто не был бы ни его старым боссом из Адипана, ни духовным главой всех кланов, ни Новотны, ни кем-то из этих слуг Дренгов.

Как бы он ни уважал их обоих, ему не хотелось разговаривать ни с Вэшем, ни с Тарси. Он знал, что их бремя не меньше его собственного, а может, даже тяжелее, так что отчасти дело было в этом.

Он хотел бы поговорить с Даледжемом или Юми.

Хотел бы проговорить до утра с Декланом или Викрамом.

Хотел бы, чтобы у него был партнёр, который разделил бы с ним это бремя.

Хотел бы он вообще ничего об этом не знать.

Конечно, в какой-то момент, пока он предавался этим мыслям, ему пришло в голову, что последняя часть его списка желаний, скорее всего, сбудется. Они не говорили об этом прямо, но Балидор сильно подозревал, что ему тоже не позволят сохранить эти воспоминания, по крайней мере, в ближайшем будущем. Он знал, что стирание воспоминаний у хорошо обученных видящих всегда было делом рискованным и ненадёжным. Обычно у этого процесса имелся срок давности.

Лет тридцать, наверное.