К сожалению, в зрелости все сложнее строить дружбу на различиях. Разношерстное приятельство, шапочное знакомство – да. Но для дружбы важно стоять на одной земле. Порой в буквальном смысле. Слишком много вижу связей вокруг, истертых расстоянием и мировой повесткой, санкциями и закрытыми границами. Помещенным в разные декорации людям плохо удается играть в одном спектакле. Обычно крепко держатся за старые связи те, у кого не пошли дела на новом месте, потому что в глубине души эти люди не оставляют надежды вернуться. У кого получилось гармонично адаптироваться в эмиграции, активно расширяют сеть местных друзей.

Безусловно, так не у всех. Но по моим житейским наблюдениям, у многих.

Поэтому не пугайся, родная, что через двадцать лет от вечной дружбы ничего не останется. Слишком долгая дистанция, чтобы бежать ее вровень.

Но вот о чем я бы хотела предупредить уже на старте: избегай бедных уточек в окружении. Они своим «кря-кря, коне-е-ечно, тебе легко говорить…» медленно, но верно тянут в болото, где оптимизм и активность – не достоинство, а критический системный баг. Потом из этого болота очень трудно выбираться, потому что теряешь веру в собственные силы. Привыкаешь к мысли, что у тебя никогда ничего не получится и любые попытки изменить жизнь к лучшему – все равно что воду мутить.

Наоборот: пусть среди друзей и знакомых будет как можно больше целеустремленных, думающих, делающих, любопытных людей, которым интересно жить. Которые крутят ногами этот мир и не собираются останавливаться. Которые ошибаются и пробуют снова. Зачеркивают написанное, пишут поверх, на полях, между строк. Вклеивают дополнительные страницы. Но не замирают перед помарками в ожидании, что грязь письма волшебным образом превратится в чистую тетрадь.

Держись таких людей. Ищи их. Стремись стать частью такой стаи. Или, перефразируя шутку про безобразие, организуй и возглавь свою.

Когда мы будем вспоминать эту чертову бедную юность

«Как-то в период нищенского баланса (когда даже телефон отключен за неуплату) мы шли с М. по городу, разглядывали проезжающие крутые тачки и разговаривали про будущее: „Придет время, когда мы разучимся неспешно гулять по улицам. Мы будем сидеть в нашем „Хаммере“ и с легкой тенью ностальгии вспоминать эту чертову бедную юность…“

Я не надеюсь, я знаю, что так и будет».

И вот это, конечно, то, что заставляет меня из сейчас изумляться. Какая потрясающая вера в будущее, никаким коучем не прокачанная, ничем не подтвержденная, не имеющая никаких предпосылок, чтобы сбыться. Вера нахрапом.

Самое удивительное, что примерно так все у вас и сложится, разве что у каждого по отдельности. И хоть «Хаммер» никто себе не купил, он золотой рыбкой вынырнул из пруда еще одной истории спустя пару лет.

Я тогда училась на пятом курсе и параллельно трудилась в издательстве. Помню, иду на остановку, чтобы ехать на работу. Ранняя рань, декабрьская темень, ноги в тонких колготках (тогда не было не только денег, но и мозгов). Смотрю: на парковке рядом с остановкой мужчина прогревает машину. Чистит от наледи – внимание – «Хаммер», Бог весть как попавший на нашу окраину. В клубах пара на морозе с теплым уютным дыханием салона из открытой двери красавец-автомобиль казался миражом, оптической иллюзией, призраком из другой неизвестной жизни. Жизни, в которой не нужно переминаться на онемевших ногах в ожидании троллейбуса (сапоги осенние, подошва тонкая). Где можно не бояться опоздать, потому что явно же подождут и слова не скажут. Где комфорт – привычное состояние, а не рекламный слоган.

Я смотрела на водителя и боролась с желанием подойти и попросить подвезти. Чтобы хотя бы на двадцать минут оказаться в теплой утробе машины, где на приборной панели весело перемигиваются огоньки, из колонок, обнимая и баюкая, льется музыка, а жизнь трется ласковой кошкой у ног, разрешая не выживать, а жить.

Но я не решилась. Наверное, не хотелось потом пинка в «реальный мир», как было у Золушки. Однако чувство «мне такое тоже надо» запомнилось. Словно была поставлена далекая точка Б, к которой важно прийти, потому что она про желанное будущее. В точке А не было зависти, но была готовность играть вдолгую, много работать и верить, что однажды я буду сидеть в такой машине не на птичьих правах.

«Чертова бедная юность» дает ту жадность до жизни, которая становится топливом для перемен. Позволяет замечать каждый качественный виток спирали роста. Осознавать привилегии твоего сегодня, ясно помня, откуда и с кем ты стартовала. Книга Мэй Маск, матери богатейшего человека на земле, начинается словами «У моих родителей был самолет…». После этого ясно понимаешь, что стартуем мы с разного.

Даже если ты любимое дитя Бога, он даст тебе имя, но не репутацию. Возможность, но не результат. Вариант развития событий, но не конкретную дорогу.

Если бы я могла дать совет себе двадцатилетней относительно работы и денег, то он звучал бы так: вкладывайся в то, что получается лучше, чем у других, и не пытайся ломать себя, прокачивая навыки, задатков к которым нет от природы. Не трать время, пытаясь переубедить себя, что «нужно просто постараться, и все получится». Не играйся в «я вам докажу, что могу». Таких вот «научившихся» все равно чувствуешь за версту: они говорят скриптами и боятся ответственности.