Я сделал шаг ближе, медленно, чтобы не спугнуть.

— Когда он просил тебя вернуться в Роли… — я старался говорить ровно, — что ты ответила?

Ее глаза встретились с моими, и над поверхностью мелькнула паника.

— Я сказала нет.

Это прозвучало как признание, голос был обнажен до боли.

Я не знал, что делать с облегчением, которое обрушилось на меня. Оно было холодным, резким, от него кружилась голова.

— Хорошо.

Я кивнул, взгляд опустился к ее губам. Пальцы заныли от желания коснуться их, провести по изгибу. Один шаг и я снова мог бы ее попробовать. Слишком давно я не целовал ее.

— Кольт.

Она произнесла мое имя тверже, чем когда-либо с момента возвращения.

— Я не хочу, чтобы ты уезжала, Блэр.

Этих слов было мало, но других у меня не было.

Она подняла глаза, теперь темные и без защиты.

— Кольт, — снова прошептала она. — Насчет прошлой ночи…

— Да? — Сердце грохотало в груди. Она не смотрела на меня.

— Нам нужно сделать вид, что этого не было. Мы были пьяны.

Ее горло дернулось, но она так и не подняла взгляд.

— Этого не должно было случиться. И больше не случится.

Ее слова врезались в меня, и все мышцы напряглись, пока она пыталась стереть случившееся между нами парой небрежных фраз.

— Не смей, — прорычал я. — Даже не думай списывать прошлую ночь на алкоголь, когда я до сих пор чувствую твой вкус на языке.

Ее взгляд резко взметнулся к моему. В нем вспыхнул огонь, вперемешку с чем-то отчаянным.

— Я просто кончила, Кольт. Я была мокрая, а ты был рядом.

Ложь повисла между нами, и меня вывернуло от того, как быстро мы переключились с голой правды на это. Она избегала моего взгляда, и с каждым вдохом мы оба возводили стены, пытаясь защитить обнаженные, уязвимые места.

— Поэтому ты меня умоляла, — сказал я, сокращая расстояние, пока ее спина не уперлась в столешницу. — Поэтому звала меня по имени, когда кончала?

Она вздрогнула, губы приоткрылись, но оттолкнуть меня не попыталась.

— Неважно, что я говорила. Это была плохая идея, и мы оба это знаем.

Я сильно прикусил губу, наблюдая, как румянец поднимается по ее шее.

— Ты не можешь переписать то, что было, Блэр. Не обесценивай это только потому, что тебе страшно.

Она подняла на меня взгляд, и в ее глазах вспыхнуло что-то такое, от чего у меня дернулось внизу живота.

— И тебе должно быть страшно, Кольт. А как же Руби? Я живу у тебя дома, черт возьми.

Она попыталась отступить, но отступать было некуда.

— Это не должно повториться.

Может, и не должно. Может, разумнее всего остановиться ради Руби, ради ранчо, ради того хрупкого покоя, который я обрел. Но, глядя на нее, все доводы, которыми я прикрывался, звучали как ложь. Я не хотел, чтобы между мной и Блэр это было случайностью. Я хотел все.

— Еще как должно. — Я придвинулся ближе, прижимая ее между своим телом и столешницей. — Думаешь, я просто буду сидеть и делать вид, что не хочу тебя?

— Именно это ты и сделаешь.

Она вздернула подбородок, но дыхание сбилось, а соски отчетливо проступали под тонкой тканью.

Я наклонился, глядя ей прямо в глаза, чтобы она точно услышала.

— Этого не будет, Клубничка.

Она развернулась, будто собиралась уйти, скользнув бедрами по мне, но я не мог ее отпустить. Только не снова.

Я перехватил ее за запястье так, что ее глаза расширились, и резко притянул к себе. Воздух со свистом вырвался из ее легких. Пальцы впились в мягкую плоть ее бедер, прижимая ее к себе. Ее тихий стон стал моей гибелью.

Я провел носом по ее шее, вдыхая ее запах, потом провел зубами по коже так, что она ахнула и выгнулась ко мне.

— Кольт.

Я не знал, просит ли она остановиться или умоляет о большем.

Я зарычал ей в кожу, ладонь взметнулась к ее челюсти, заставляя повернуть лицо ко мне, будто я бросал ей вызов отрицать то, что между нами происходит.

Ее губы приоткрылись, вырвался тихий звук.

— Нам не стоит этого делать, — прошептала она, и ее дыхание коснулось моего подбородка.

— Я чертовски тебя хочу.

Большой палец скользнул по линии ее челюсти.

— Мне нужно услышать, что ты тоже этого хочешь.

Все ее тело дрожало у меня в руках, горло дернулось, когда она сглотнула.

— Я не могу.

Моя ладонь соскользнула с ее челюсти к шее, пальцы легли на пульс, где бешено билось сердце. Во мне что-то щелкнуло, встало на место.

Касаться ее больше не казалось безрассудством. Это было решение. Я годами убеждал себя, что риск, связанный с Блэр Монро, того не стоит. Но стоил. Я был готов принимать удары, двигаться медленно ради нас и ради Руби, но отпускать ее снова я не собирался.

Я впился в ее губы, заглушая ее вскрик, зубами прихватив нижнюю губу так, что она тихо застонала. Она развернулась ко мне, ногти впились мне в грудь.