Вызов. Так это должно было быть. Но под кожей гудела правда. Если бы я не хотела, я могла бы встать и уйти прямо сейчас. Утром мы оба проснулись бы уставшими, с легким похмельем, и сделали вид, что ничего этого не было.

Но я не ушла.

Вместо этого колени разошлись — сначала на сантиметры, потом шире, будто жили отдельно от моей воли. Кожа горела там, где его взгляд касался меня, а пирс подо мной вибрировал в такт оглушительным ударам сердца. Ночной воздух был наэлектризован у моей разгоряченной кожи, и темное озеро вокруг стало и вуайеристом, и соучастником того, что вот-вот должно было случиться.

— Кольт. — Его имя сорвалось с губ, как мольба.

— Здесь только ты и я, Блэр. — Он наклонился вперед, его дыхание обжигало кожу, когда он провел ртом по внутренней стороне моего колена.

Тело дернулось, от единственной точки прикосновения по мне ударил ток, прямо туда, между ног.

— Покажи.

Дыхание рвалось короткими, отчаянными толчками. Я все еще могла сказать нет. Мне следовало сказать нет. Но его голос обвился вокруг горла, вокруг запястья, между бедер. Его глаза пожирали меня, и вся хрупкая оборона рассыпалась.

Я раздвинула колени еще шире, шершавое дерево уперлось в кожу, и ночной воздух коснулся влажного жара между бедер, прикрытого лишь бикини. Из Кольта вырвался стон — звук прошел сквозь кости и разлился в моем центре, как жидкий огонь.

Он смотрел, как его взгляд прожигает путь от моих раздвинутых коленей к тонкому клочку ткани между ними, уже потемневшему от желания.

— Черт, — выдохнул он. — Ты вся мокрая для меня, да?

Мне бы следовало стыдиться. Следовало бы сгореть от унижения из-за того, что он видит, что со мной делает, что одного вызова оказалось достаточно, чтобы тело откликнулось так быстро, так беспомощно.

Но во мне пылала нужда и слишком много воспоминаний о том, как он когда-то меня касался.

Я кивнула, и рука скользнула вверх по телу, словно принадлежала кому-то другому, более смелому. Кончики пальцев прошлись по животу, каждое прикосновение оставляло огненный след, спускавшийся ниже и заставлявший бедра дергаться в предвкушении.

Костяшки Кольта побелели на перекладинах лестницы, когда он подтянулся выше, и вода стекала с его плеч. Его дыхание жгло внутреннюю сторону моего колена, каждый выдох клеймил кожу.

— Покажи, малышка, — прорычал он, голос надломленный от нужды. — Засунь пальцы в эту красивую киску и дай мне увидеть, насколько чертовски ты во мне нуждаешься.

Рука дрожала, когда я повела ее ниже, ногти царапнули изгиб бедра и добрались до ноющего жара между ног. Я поймала взгляд Кольта и тихо застонала. Голубизну его глаз полностью поглотила тьма, челюсть была сжата.

— Вот так, Блэр. Здесь только ты и я, — прохрипел он.

Эти слова пробили меня, уничтожив последние крохи сомнений. Я прижала ладонь к промокшей ткани бикини, и стон сорвался сам, когда давление рассыпало искры по всему телу.

— Чертовски идеально, — низко простонал Кольт. Он запрокинул голову, обнажив горло, и одна рука соскользнула с лестницы и исчезла под темной водой. Я видела, как напрягается его предплечье, когда он сжимает себя.

— Медленно, — приказал он, пожирая глазами каждый отчаянный жест. — Сделай так, чтобы это болело, как болит у меня каждую ночь, когда я лежу без сна и думаю о тебе.

Я вскрикнула, тело выгнулось навстречу прикосновению.

— Кольт… пожалуйста…

— Вот так. Именно так, — уговаривал он. — Каждую ночь я обхватываю член, пока он не начинает пульсировать, думая о том, как ты раньше стонала мое имя. Думая о тебе вот так, раздвинутой, умоляющей позволить тебе кончить.

Я сильнее вдавилась в ладонь, бедра дергались судорожно, все тело было переполнено нуждой, а его слова выжигали меня изнутри.

— Тебе нравится эта мысль, да? — прошипел он. — Хочешь, чтобы я заставил тебя умолять, Блэр?

Я кивнула, не в силах ни говорить, ни контролировать реакцию.

— Попроси меня позволить тебе просунуть пальцы под ткань, чтобы мы оба увидели, как с тебя стекает, пока ты трогаешь себя.

— Пожалуйста, Кольт. — Я смотрела на него и не могла поверить в то, что делаю. — Пожалуйста, позволь мне потрогать себя для тебя.

— Блять. — Его рука задвигалась быстрее, он удобнее зафиксировался на лестнице, а потом вторая ладонь легла мне на колено, разводя бедра еще шире, пока они не уперлись в металл.

— Убери эту ткань, Блэр. Дай мне увидеть то, что всегда было моим.

Рука дрожала неудержимо, когда я отдернула ткань и скользнула двумя пальцами внутрь. Спина выгнулась, и из горла вырвался звук, которого я сама не узнала.

— Господи, Блэр, — прорычал он, его предплечье свело судорогой под водой. — Посмотри на себя. Такая чертовски мокрая. Я кончу, просто глядя, как ты трахаешь себя для меня.

Мои бедра судорожно дернулись, когда я повела пальцы ниже и протолкнула их внутрь себя, и непристойные влажные звуки разрезали ночь.

— Ты хочешь трахать себя для меня, малышка?