Улыбка Руби едва заметно дрогнула, уголки губ напряглись.

— Поэтому вы больше не друзья?

Блэр выпрямилась.

— Я не говорила, что мы не друзья.

— Ты сказала — не совсем, — Руби наклонила голову, прищурившись, будто пыталась разобраться.

— Ты слишком умная для пятилетней, — голос Блэр смягчился. Она протянула руку и коснулась пальцем кончика носа Руби. — Тебе уже говорили об этом?

Руби улыбнулась ей снизу вверх. Этого было слишком много. То, как зажглись ее глаза. То, как Блэр смотрела на нее. Я оттолкнулся от дерева, подошел ближе к воде и обозначил свое присутствие, прочистив горло.

Руби заметила меня первой. Глаза распахнулись, а потом лицо озарила улыбка.

— Папа!

Она отпустила ноги Блэр и поплыла к лестнице, выбираясь из воды, пока доски причала поскрипывали под моими ботинками. Она влетела в меня, капли стекали по ее рукам и ногам, когда я наклонился и подхватил ее. Маленькие руки обвили мне шею. Я зажмурился и вдохнул ее запах.

— Ты в порядке? — спросил я и приподнял край футболки, вытирая ей лицо.

— Да! — захихикала она и попыталась увернуться от моих рук. — Блэр научила меня делать подводное сальто, и мы считали всех мальков!

Я присел на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне, убрал мокрые пряди с ее глаз, но взгляд зацепился за Блэр у нее за спиной.

Она уже стояла. Вода стекала по изгибу бедра от края купальника. Солнце будто поклонялось ее светлой коже, лишая меня воздуха.

Наши взгляды встретились, и между нами прошла старая, опасная волна, которую я годами пытался забыть. Она не отводила глаз, когда тянулась за футболкой. Я смотрел, не в силах отвернуться, как она натянула ее через голову. Влажная ткань облепила грудь, повторила каждый изгиб и лишь потом легла на живот.

— Нам было весело, папа. — Руби вывернулась у меня на руках и указала на Блэр. — Мы теперь друзья!

— Вижу, — слова сорвались с губ, выдавая больше, чем я хотел.

— Но она же не твой друг, — так легко сказала Руби, что я приподнял бровь и посмотрел на Блэр.

— Руби! — Блэр рассмеялась, но улыбка дрогнула, и по лицу пробежала тень. Я не понял, что это было — вина или колебание. Щеки у нее порозовели, она перенесла вес на одно бедро и скрестила руки, будто могла ими отгородиться от меня. — Это не так… Я не говорила… — слова путались, пока она делала шаг по причалу. — Послушай, Джун должна была позвонить, когда Руби нужно возвращаться домой. Я не хотела…

— Все в порядке, — перебил я, заставляя голос звучать ровно, будто меня не рвало изнутри. — Руби всю неделю просилась купаться. Спасибо, что сводила ее.

Я провел ладонью по мокрым волосам Руби. Тонкие пряди путались между пальцами, а я делал вид, что не замечаю, как взгляд Блэр скользит по мне.

Я поставил Руби на ноги и выпрямился, отряхивая джинсы.

— Пустяки, — сказала Блэр и кивнула на Руби, которая переводила взгляд с нее на меня. — Она такая милая. И вытащила меня от работы у Джун.

Она тихо рассмеялась, и я, вопреки себе, присоединился.

— В этом она действительно мастер.

Руби показала мне язык. Я потянулся к ней, подхватил, и она взвизгнула. Пальцы нашли щекотливое место под ребрами, смех взорвался вокруг нас.

— Папа, хватит!

Я услышал, как у Блэр сбилось дыхание, и оглянулся. Она мяла край футболки, закручивая ткань все сильнее, пока костяшки не побелели. Язык скользнул по нижней губе. Казалось, она хочет сказать сотню разных вещей и не может выбрать ни одну.

Руби соскользнула с моих рук, подошла к Блэр и, прежде чем та успела остановить ее, схватила за ладонь.

— Папа, Блэр может прийти к нам на воскресный ужин завтра?

Губы Блэр приоткрылись, она выглядела совершенно растерянной.

— Ой, я не могу. — Она сжала руку Руби. — Это же семейное время.

Руби посмотрела на Блэр, потом на меня.

— Бабушка Джун приходит каждое воскресенье, — сказала она, глядя на Блэр так, будто это было очевиднее некуда. — Она всегда приносит десерт.

Блэр бросила на меня быстрый взгляд и снова посмотрела на Руби.

— Руби, я не уверена…

— Она права, — подтвердил я и провел языком по внутренней стороне зубов, когда взгляд Блэр резко вернулся ко мне с хмурым выражением. — Джун ни разу не пропускала воскресенье.

— Тебе надо прийти, — настаивала Руби, потянув ее за руку. Блэр сдалась и присела рядом с ней на причале. Их пальцы переплелись. — Пожалуйста?

Я должен был сказать Руби, чтобы она перестала приставать к Блэр, но слова застряли. Не тогда когда улыбка Блэр была такой маленькой и неуверенной, когда она смотрела на мою дочь. Я видел, как она подбирает слова, осторожно прикидывая, как мягче всего отказать.

— Приходи на ужин, Блэр. — Я улыбнулся, переминаясь с ноги на ногу. — Мама готовит на целую армию, и они с отцом не перестают спрашивать о тебе с тех пор, как узнали, что ты вернулась.