Тишину первым нарушил Хантер.

— Ну и дела. Я уж начал переживать, что после той ночи ты сбежишь, — ухмыльнулся он, глаза блестели озорством.

— А что было той ночью? — спросила Лу. Улыбка Хантера стала только шире.

— Блэр всех ковбоев с ума свела. Правда, Кольт? — Хантер подмигнул мне.

— Это неправда, — ответила я раньше Кольта. — Думаю, Хантер путается, потому что мне пришлось наблюдать, как ваш сын, — я кивнула на Хантера, — ведет себя как идиот и вздыхает по моей подруге Мэгги. Казалось бы, с возрастом у него должно было получаться лучше, но он все еще выбирает тактику «быть придурком», если ему нравится девушка.

— Хантер Оуэн Кэллоуэй, — одернула его мать. Я не смогла сдержать ухмылку, увидев, как у него расширились глаза. — Мэгги — та самая, сестра Эллы?

Румянец пополз по щекам Хантера. Он убрал руку за шею. Мне отчаянно хотелось узнать эту историю, но я все равно выясню ее у Мэгги.

— Да, Мэгги Элли. Мы друзья. — Он выразительно посмотрел на меня, но он сам начал.

Лу вздохнула, все так же раздраженная сыном, как и в его подростковые годы.

— Джун, не представляю, как ты воспитала такую примерную внучку, если она столько времени росла в этой компании.

Кольт фыркнул, и мой взгляд дернулся к нему. Наши глаза встретились. Уголок его рта дернулся вверх, и у меня предательски дрогнуло в животе.

— Простите, — усмехнулся он, поднимая Руби на руки и усаживая на бедро. — Но мы все знаем, что это чушь.

— Следи за языком, — цокнула Лу. Голос у нее был теплым. Она прошла мимо меня и поцеловала Руби в лоб. — Мы тут пытаемся вырастить еще одну воспитанную девочку.

— И между прочим, я совершенно воспитанная, — я скрестила руки и уставилась на Кольта.

— Конечно. — Он кивнул, сжав губы в тонкую линию под этим чертовым усом, будто изо всех сил сдерживал улыбку. — Я уверен, ты сильно изменилась, пока тебя не было. Именно поэтому в The Dusty Spur внезапно закончилась текила?

Маккой поперхнулся пивом, захохотав. Я почувствовала, как жар поднимается по шее. Не могла оторвать взгляд от того, как Кольт смотрит на меня, но мистер Кэллоуэй меня спас.

— Оставь девчонку в покое, — перебил он, а потом повернулся ко мне. — Блэр Монро, ты будешь стоять там и терпеть моих балбесов или подойдешь и нормально поздороваешься со стариком?

Он улыбнулся, и я увидела того самого человека, которого помнила. Широкие плечи, мозолистые руки, которые когда-то учили меня ездить верхом. Смех, разносившийся по этим полям каждое лето моего детства. Но время обошлось с ним сурово. Плечи ссутулились, некогда внушительная фигура словно усохла под тяжестью прожитых на этом ранчо лет.

Я пересекла крыльцо. Пульс грохотал в ушах. Я наклонилась и обняла мистера Кэллоуэя. От него все так же пахло кожей.

Когда я замешкалась, он прижал меня крепче, вдохнул мой запах и обхватил ладонью затылок. Он все еще был Оуэном Кэллоуэем, но сердце сжалось от того, каким худым он казался в моих руках.

Когда я отстранилась, его пальцы задержались на моей руке. Я старалась не смотреть пристально, но не могла не замечать новой хрупкости. Костяшки опухли, кожа натянулась над синей картой вен, проступавших под ней, на предплечьях виднелись синяки.

— Не хмурься так, — сказал он. В голосе все еще звучала та самая любимая мной хрипотца. — Я еще не собираюсь помирать. Представь, что было бы, если бы эти парни остались управлять ранчо без меня, хотя бы без техподдержки.

— Господи, пап, — простонал Кольт.

Я снова посмотрела на него, по-настоящему посмотрела впервые с тех пор, как вернулась. Он привычным движением поправил Руби на бедре. Ладонь легла защитно ей на спину, а большой палец мягко выводил маленькие круги, успокаивая ее.

Когда я думала о новой встрече с Кольтом, я готовилась увидеть чужого человека. Но он остался тем же самым — просто стал одновременно устойчивее, мягче и жестче.

Когда он опускал взгляд на дочь, я замечала темные тени под его глазами. Под щетиной напрягалась челюсть, плечи были зажаты под выцветшей хлопковой рубашкой.

Я гадала, как давно он тянет на себе дела отца на ранчо. Он всегда знал, что хочет именно этого, что это ранчо и есть его жизнь. Но ни один из нас не думал, что все случится так рано.

— Что? — мистер Кэллоуэй прищурился, переводя взгляд с меня на Кольта. — Она смотрит на меня так, будто я уже одной ногой в могиле. А я тебе скажу, хоть сердце у меня и паршивое, я все еще могу прижать твою маму в спальне, когда понадобится.

Он подмигнул и ухмыльнулся так, что глубокие морщины у глаз стали заметнее.

Все трое сыновей Кэллоуэев застонали с отвращением. Маккой зажал уши ладонями. Я прижала пальцы к губам, пытаясь сдержать смех, который рвался из груди.

Лу шлепнула Оуэна по руке.

— Хватит уже.

Она его отчитывала, но улыбка у него стала только шире. Он обхватил ее за талию, едва доставая до бедер из своего кресла, и мягко притянул к себе.