- Позже, когда полиция приехала искать проповедника, они ничего не нашли. Оказалось, он был настоящим треплом. Весь город знал про него и Эми раньше меня - то есть, знаешь, в том смысле. Так что мне поверили, когда я сказал, что, по-моему, они сбежали вместе. Я очень рад, что они не прочесали реку, а то нашли бы его машину, которую я спустил в глубокую воду. Думаю, это не имело бы большого значения. Даже если бы нашли машину, тел у них все равно не было бы. А без тел они ничего не смогут с вами сделать. Видишь ли, я их разделал, хорошо и тонко порезал, и разложил себе около двадцати удочек. Рыба клюнула на эту наживку так, словно она была создана для нее. У меня ушло дня три на то, чтобы израсходовать ее - примерно тогда и появилась полиция. Но к тому времени наживка кончилась, я большую часть рыбы продал и неплохо заработал. Черт, остальное я приготовил и съел. На самом деле офицеры были там, когда я доедал остатки.

- После этого я стал другим человеком. Стал все время улыбаться. Просто ничего не мог с собой поделать. Обожал ловить рыбу. Рыбалка просто дорога моему сердцу, а сейчас еще больше. Можно сказать, всем этим я обязан Эми. Дошло до того, что я начал делать еще наживки - знаешь, других людей, которых встречал на реке, кто были как бы сами по себе. Дошло до того, что я зарабатывал на жизнь одной рыбалкой.

Это история Cтарины Чарли, приятель... Эй, почему ты на меня так смотришь?

Я - Старина Чарли?

Нет, сэр, не я. Вот этот справа от меня - Старина Чарли.

Что значит, там никого нет? Конечно есть...

Ах да, я и забыл. Кажется, никто, кроме меня, не видит Cтарину Чарли. Не могу этого понять. Старина Чарли говорит мне, что раньше меня тоже никто не видел. Можешь в это поверить? Горожане говаривали, что Старина Чарли спятил из-за того, что жена сбежала и все такое. Говорили, он стал разговаривать сам с собой, называя второе "я" Нэдом.

Это не так. Я - Нэд. Теперь я работаю на Старину Чарли. Странно то, что я не помню, чтобы когда-либо делал что-то другое. Старина Чарли дошел до того, что больше не может заставлять себя убивать людей ради наживки. Говорит, это его расстраивает. Так что это делаю я. То есть нам же надо жить дальше, правда? Рыбалка - все, что мы знаем. Ты - рыбак. Ты понимаешь, правда?

Ты так странно на меня смотришь, парень. Это из-за улыбки? Да, наверное, так и есть. Видишь ли, она и у меня есть. Однажды... Подожди минуту. Что, Чарли?... Да, да, тороплюсь. Минутку.

Видишь ли, когда привыкаешь таскать рыбу, используя такой сорт наживки, это будет единственная наживка, которую хочешь использовать с тех пор. Это заставляет нас с Чарли постоянно улыбаться. Так что, когда видим кого-то вроде тебя, сидящего здесь одного, просто не можем удержаться. Просто нужна наживка. Это еще одна причина, по которой я держу конец этой тростниковой удочки таким острым.

Перевод: Zanahorras

Я мало что могу сказать об этой истории, чего бы она не говорила сама за себя. Я не очень хорошо помню источник.

Время от времени я вижу что-то, что врезается мне в память, но не имеет никакого отношения к истории, просто вызывает резонанс. Я думаю, это похоже на авторов песен, которые находят одну строчку, а затем находят остальную часть песни спустя месяцы или годы.

Она лежала у меня в голове на полке, предназначенной для использования, и собирала пыль, когда однажды эта идея снова пришла мне в голову, и я снял ее с полки, смахнул пыль и нашел связь, которую искал.

Мне она нравится.

Я думаю, это забавно.

Это вписывается в историю, которую я написал несколько лет назад. Многие из них появились в журнале "Twilight Zone" или в некоторых антологиях подобного рода.

Примерно за неделю до того, как дом по соседству продали молодой паре, мы с Билли Сью расстались. Это было больно, и это был мой выбор. Какая-то дурацкая ссора, но я пытался убедить себя, что принял правильное решение.

И при свете дня казалось, что так и есть. Но когда наступала ночь и темнота опускалась, а двуспальная кровать была как огромный плот, на котором я плыл, мне не хватало Билли Сью. Не хватало того, что она рядом, того, что я ее держу. Утешение, которое она мне давала, было больше, чем я представлял, а теперь, когда ее не стало, я чувствовал себя пустым, будто меня вычерпали с головы до пят и мое тело превратилось в оболочку и ничего больше.

Но соседские ребята изменили это. На какое-то время.

У меня был отпуск на лето. Я преподаю математику в старшей школе, и с тех пор как мы с Билли Сью расстались, я начал жалеть, что не подписался вести летние классы. Это было бы хоть какое-то отвлечение. Было бы чем заполнить свои дни, помимо мыслей о Билли Сью.

Примерно на второй день, как они въехали, парень косил у себя газон, и я какое-то время смотрел на него из окна, потом приготовил лимонад, вынес на патио, подошел и постоял рядом с тем местом, где он косил.

Он остановился, заглушил двигатель и улыбнулся мне. Парень был симпатичный, хоть и немного костлявый. Волосы очень светлые, без рубашки, на груди только начинали пробиваться волосы. Они были как пух, и от этой мысли мне стало не по себе, потому что, как ни странно, пуховые волоски напомнили мне Билли Сью, какая она мягкая, а это, в свою очередь, напомнило о пустом доме, и пустой кровати, и бесконечных ночах.

- Привет, - сказал парень. - Tы наш сосед?

- Верно. Кевин Пирс.

- Джим Хауэл. Рад познакомиться.

Мы пожали руки. На вид ему было около двадцати. Вдвое меньше, чем мне.

- Пойдем, познакомишься с моей женой, - сказал он. - Ты женат?

- Нет, - сказал я, но мне было странно это говорить.