Я вырос в лесах и на берегах ручьев Восточного Техаса. Мне это нравилось. Я много рыбачил, когда был ребенком, и до сих пор время от времени занимаюсь этим, хотя, по правде говоря, у меня это не очень-то получается. И я предпочитаю ничего необычного, никакой ловли нахлыстом или хитроумных забросов. Просто опускаю леску в воду и надеюсь.

Однажды я попробовал заняться глубоководной рыбалкой, но потом мне пришло в голову, что я могу поймать что-нибудь, что не смогу съесть, и это меня обеспокоило. Что бы я стал делать с парусником? Я не видел причин убивать его, и меня совершенно не волновала мертвая рыба, висящая на стене. Мне это всегда казалось глупым.

Кроме того. У меня началась морская болезнь, и единственное, что я поймал, была барракуда, которая некоторое время металась по палубе, пока капитан не ударил ее по голове. Это было продано ресторану в Сент-Круа, вероятно, как какая-то другая рыба, а не как барракуда, если я правильно понимаю.

В любом случае, идея порыбачить мне нравится больше, чем заниматься этим делом, и это не имеет практически никакого отношения к этой истории.

Надеюсь, вам понравится.

Всем привет. Много ли ловится? Ну, они там водятся. Просто нужна правильная наживка и терпение. Вы не возражаете, если я присяду на берегу рядом с вами?

Хорошо-хорошо. Спасибо.

Да, мне это очень нравится. Я никогда не ловлю ничем, кроме тростниковой удочки. Старомодный способ, наверное, но мне подходит. Люблю чуть заострить один конец, воткнуть эту штуку в землю и ждать. Может, найти кого-то вроде тебя, чтобы покалякать.

Фу, жарко. К тому же, скоро закат. Знаете, каждый раз, когда я на рыбалке в такую жару, вспоминаю Старину Чарли.

А? Нет-нет. На самом деле его нельзя назвать моим другом. Видите ли, я встретил его прямо на этом берегу, примерно как сейчас вас, только он спустился и сел рядом со мной.

Было жарко, прямо как сегодня. Так чертовски жарко, что казалось, нос сейчас расплавится и потечет по подбородку. Я был здесь, пытаясь поймать хоть что-то до заката, потому что мало что люблю больше рыбы, когда появляется этот старый хрыч с удочкой. Будто шагнул из ниоткуда.

Пусть мои слова о том, что он был старым, не наводят вас на мысли о седых волосах и увядших мышцах. Этот старый парень выглядел крепким, будто всю жизнь занимался тяжелым трудом. Внешне и телосложением он был очень похож на меня.

Он подходит, садится примерно на то место, где сейчас сижу я, и улыбается мне. Это был первый раз, когда я видел такую улыбку, странную и довольную. И она выглядела неуверенной, как будто это было не более чем отражение в воде.

После того, как он устроился поудобнее, разобрался со снастями и насадил наживку, он забросил удочку и снова посмотрел на меня с той же улыбкой.

- Много поймал? - спросил он.

- Нет, - говорю. - Ничего. За весь день ни одной поклевки.

Он улыбнулся своей улыбкой.

- Меня зовут Чарли. Некоторые зовут меня просто "Cтарина Чарли".

- Нэд, - говорю я.

- Я действительно люблю рыбачить, - говорит он. - Каждый день после обеда езжу туда-сюда по берегу реки Сабин в поисках нового места для рыбалки.

- Не скажи, - говорю я ему. - Ну, здесь не так уж много.

Примерно в это время Старина Чарли ловит поклевку и вытаскивает приличного окуня. Он закинул его в садок и забросил в воду.

Затем Старина Чарли снова насадил наживку и забросил ее снова. Окунь, который в два раза больше первого, сразу же попадает в ловушку, и он добавляет его к своему улову.

Не прошло и пяти минут, как он поймал еще одного.

Я же не поймал ни черта. Так что я как-то забыл про старика и его странную улыбку и стал наблюдать, как он их таскает. Держу пари, у него было девять рыбин в садке, когда я наконец сказал:

- Эта удочка с катушкой, должно быть, то, что надо.

Он посмотрел на меня и снова улыбнулся.

- Нет, неважно, чем ловишь, дело в наживке. Правильная наживка - поймаешь что угодно.

- А чем ты пользуешься?

- Я перепробовал много наживок, - сказал он, улыбаясь, - но ни одна из них не сравнится с этой. Дошел до нее странным путем, к тому же. Идею подала жена. Правда, это было несколько лет назад. Сейчас не женат. Видишь ли, жена была молодой штучкой, лет на тридцать два младше меня, и я женился на ней, когда она была еще ребенком. Иначе она не была бы такой дурой, чтобы выйти за такого старика, как я. Я знал, что ворую из колыбели, впечатляю ее мирскими знаниями, чтобы дома всегда кто-то был, но не мог удержаться. Родители особо не возражали. Они были речным отребьем, и в любом случае были готовы избавиться от нее. Для них - просто еще один рот. Думаю, это мне все облегчило.

- Так или иначе, мы поженились. Первые несколько лет все шло довольно складно. Потом однажды зашел этот проповедник. Он был чем-то вроде проповедника и продавца Библий, и я впустил его поговорить с нами. Ну, он произнес довольно приличную проповедь, и Эми, моя жена, настояла, чтобы мы пригласили его к ужину и купили одну из его Библий. Я сразу заметил, что она и этот продавец Библий переглядываются, и не так, чтобы думать о церкви и чтении Евангелия.