- Меня это жгло, но я реалистичный старый пес и знал, что для Эми я довольно стар и что во взглядах вреда нет. Пока это было все, что она делала. Думаю, к тому времени она уже выяснила, что я вовсе не такой светский, как ей казалось. Все, что я мог ей предложить, - это нищая ферма и то, что мог поймать в реке, и ни то ни другое не было первоклассным. На том месте едва ли что росло, земля так выпахана, и денег на покупное удобрение не было - и животных, которые могли бы дать навоз, тоже почти не было. Рыбалка стала совсем паршивой. Это было еще до наживки. Ну, больше всего меня огорчало то, что мне не удавалось поймать много рыбы. Я не очень-то любил вспахивать те старые, жаркие поля. Никогда не любил. Но рыбалка... Это было моей гордостью и отрадой. Это и Эми

- Итак, мы живем как обычно, и я начинаю замечать в Эми перемены. Это началось на следующий день после визита того любителя Библии. Она по-прежнему готовила еду, гладила и все такое, но много времени проводила, глядя в окно, как будто чего-то ждала. В половине случаев, когда я с ней заговаривал, она меня даже не слышала. И черт возьми, этот проповедник снова появился примерно через неделю. Мы уже купили Библию, и поскольку у него не было ничего нового для продажи, он просто проповедовал. Рассказывал про Десять заповедей и про адский огонь и проклятие. Но по тому, как он смотрел на Эми, я понял, что как минимум одну-две из этих заповедей он не слишком серьезно воспринимает, и ему плевать на адский огонь и проклятие.

- Я сдерживался, они были молоды и все такое. Я полагал, что громила все равно очень скоро сдастся, а когда он уйдет, Эми все забудет. Но он не сдавался. Дошло до того, что стал заходить часто, костюм весь вычищен, волосы зализаны, а Библия под мышкой, будто это какой-то ключ к любому дому. Даже стал приходить рано днем, пока я работал в поле или в сарае точил инструменты. Они с Эми сидели на переднем крыльце, и время от времени я отрывался от своих старых мулов, переставал пахать и видел, как они сидят в креслах-качалках на крыльце. Он с Библией на коленях - закрытой - и она, смотрящая на него так, словно он был тем самым, кто подвесил луну. Они были там, когда я уходил с полей и в послеполуденную прохладу спускался к реке, и хотя мне не нравилась мысль о том, что они будут вот так одни, мне никогда по-настоящему не приходило в голову, что из этого что-то выйдет - я имею в виду, не совсем.

- Старики бывают такими дураками. Что ж, я помню, как подумала, что это зашло слишком далеко. Даже если они молодые, я просто не мог дальше терпеть этот открытый флирт прямо у меня на глазах. Решил, они, должно быть, считают меня довольно глупым, и, возможно, это обеспокоило меня еще больше. Как бы то ни было, в тот день, после обеда, я пошел к реке. Сказал себе, что когда вернусь, поговорю с Эми, или, если этот любитель читать Библию все еще будет торчать на крыльце, я отведу его в сторонку и вежливо скажу, что, если он вернется еще раз, я разнесу ему башку.

- В тот день на реке ничего не клевало. Мало того, что еда нужна, a тут еще и гордость замешана. Я был рыбаком всю свою жизнь, а дошло до того, что не могу выловить малька из лохани. Тогда я и представить не мог, как хорошо сработает эта наживка... Но я забегаю вперед. 

- В досаде я решил вернуться пораньше, и что я вижу - машина этого библейского типа все еще стоит у нас во дворе, да еще и к закату близится. Скажу тебе, я ничего не поймал и был не в самом дружелюбном настроении, и это просто напало на меня, как нашествие древесных клещей. Когда я добрался до переднего крыльца, злился еще больше, потому что качалки были пусты. Библия, которую проповедник всегда таскал с собой, лежала на сиденье одной из них, а их нигде не было видно. Думаю, я уже тогда правильно подумал, но надеялся, что не найду того, что, как мне казалось, найду. Хотел думать, что они просто зашли попить воды или перекусить, но ум на этом никак не мог остановиться. Почти крадучись, я поднялся на крыльцо и проскользнул внутрь. Звуки, которые я услышал из спальни, совсем не походили на питье воды, еду или проповеди Евангелия. Я просто сошел с ума. Достал мясницкий нож из шкафа и... я и половины не помню.