Я не обращал внимания на треск, писк, разноголосый рев и прочий невообразимый шум, заполнивший эфир. Моя рука механически вращала регуляторы то в одну, то в другую сторону. Внезапно в ушах раздался пронзительный звук необычайно высокой частоты. Рука сама собой соскользнула с ручек настройки. Этот звук, так неожиданно возникший, потряс меня до глубины души. Я сорвал наушники и уже собирался на сегодня оставить аппарат в покое, как вдруг меня осенила идея. А что, если посмотреть, как этот высокий звук отразится на работе моего радиотелевизора?

Приготовив всё необходимое, я прижал наушники к отверстиям звуконепроницаемой коробки. Несколько минут ничего не происходило. Лишь мутное светлое пятно на экране то разгоралось, то тускнело в такт нарастанию и затиханию звука. И только я собрался вновь взяться за ручки настройки, как на экране на кратчайший миг вспыхнули два ярких пятна – одно гораздо ярче другого – и появилась жутковатая на вид рука, у которой было всего три пальца. А в следующее мгновение всё исчезло.

Больше часа я прождал, затаив дыхание и не смея ни прикоснуться к аппарату, ни отойти от него. Снова и снова на экране появлялись два расплывчатых пятна, которые ярко вспыхивали, а затем медленно угасали. Смутные очертания на мгновение складывались в причудливые формы и вновь бесследно растворялись. Как же мне хотелось, чтобы Тед Пейн оказался рядом! Он наверняка бы знал, что нужно делать. Я продолжал ждать. Постепенно изображение на экране становилось всё менее расплывчатым, и два ярких пятна начали медленно проступать вновь. На этот раз они не исчезли. С каждой секундой изображение на экране моего аппарата становилось всё чётче и чётче.

Я изумлённо потёр глаза, когда наконец понял, что вижу на самом деле. Два ярких пятна на экране были шарами живого пламени – солнцами! Одно из них сияло гораздо ярче другого. И хотя яркое солнце казалось во много раз крупнее своего тусклого собрата, второе выглядело гораздо плотнее, словно состояло из более тяжёлого вещества. Вероятно, его масса была такой же, как у первого. Из-за тусклого солнца показалось ещё одно пятнышко – совсем крошечное по сравнению с двумя остальными. Оно сияло так, словно отражало их свет.

То, что я видел, было самой настоящей планетой в глубинах космоса, кружившей вокруг двух солнц. Её орбита была не круговой, как земная орбита, проходящая вокруг Солнца, а напоминала восьмерку! Два огромных солнца стремительно кружились вокруг общего центра, а небольшое темное тело непрерывно сновало между ними, то исчезая, то появляясь вновь.

Огненные шары исчезли с экрана, и вместо них появилось внутреннее убранство какой-то каюты. Помещение было небольшим, длинным и узким. Мебель словно изготовили из серого, тусклого металла, лишённого блеска. Каюта напоминала корабельную. Казалось, она могла выдержать – и уже выдержала – немало страшных ударов. В ней ощущалась какая-то необъяснимая основательность. Казалось, каждый предмет там был намертво закреплён на своём месте и ничто не могло сдвинуть его или сорвать с креплений.

В поле зрения появилась фигура существа, напоминавшего земного человека, но в то же время не являвшегося им. Существо словно выплыло из двери в дальнем конце узкой каюты. Оно не шло и не летело, а именно плыло сквозь пространство, как будто совсем ничего не весило. Двигалось оно при этом необычайно медленно и плавно.

Прибор воспроизвел его самого и всё, что его окружало, с абсолютной точностью. Я внимательно разглядывал его. На нем была одежда из тканого полотна. Верхнее одеяние напоминало тогу древних римлян и почти полностью закрывало его, волочась подолом по полу каюты.

Глаза у него были маленькие, словно две точки. Либо он почти не нуждался в зрении, либо его мир был залит светом сверх всякой меры. Лоб у него практически отсутствовал: череп уходил назад сразу над глазами, однако отсутствие лба с лихвой компенсировалось затылочной частью – огромной и округлой. На голове и лице не было ни единого волоска. Нос и рот также отличались скромными размерами. Его кисти – одну из них я уже успел мельком разглядеть на экране своего телевизора – имели всего три пальца (если быть точным, один палец был противопоставлен двум другим). Пальцы почти в два с половиной раза превышали длину ладони и имели четыре фаланги. Руки свисали почти до самого пола.

Медленно до меня начало доходить, что это странное существо, которое я видел на экране перед собой, – создание, никогда не видевшее меня и даже не подозревавшее ни о моем существовании, ни о существовании всего человеческого рода! И что оно – если только не умерло давным-давно, быть может, неисчислимые века назад – отделено от нашей Земли по меньшей мере сотней триллионов миль пространства, лишенного какой бы то ни было материи, – суровой, непригодной для жизни пустоты.