Я все еще кипел от негодования. Какая наглость со стороны Билла! Он пытался внушить мне, будто это был просто сон. Что за глупость! Произойди всё за минуту, за час или хотя бы за день, я, быть может, и сам против воли поверил бы, что мне это померещилось. Но ведь прошла целая неделя! И после того, как я объяснил им почти всё, Билл ещё пытался убедить меня, что я просто заснул и увидел сон. Будто я мог проспать целую неделю!

На самом деле всё было скорее наоборот. Большую часть той недели я не отрывал глаз от крошечного экранчика своего самодельного радиотелевизора, который я собрал по чертежам из радиожурнала, внеся лишь пару незначительных изменений.

Как вы, вероятно, знаете, радиотелевизор передаёт изображения, а не звуки. Много лет назад, когда радиотелефония, какой мы знаем её сегодня, находилась ещё в самом зачаточном состоянии, радиотелевидение шло следом за ней, постепенно переходя из разряда чистой теории в число вполне допустимых технических возможностей. Успехи радиотелефонии были поистине чудесными. И вот теперь, не отставая от радиотелефонии, радиотелевидение тоже вышло за пределы теоретической возможности и вступило в область практического применения. Многие радиолюбители уже сумели добиться в этом деле реальных результатов.

Никого, кроме меня, ни в доме, ни возле аппарата не было. Все мои родные отправились в отпуск, и в доме остался только я. Конечно, был ещё Бой, но Бой не в счёт. Бой – всего лишь пёс, и он ничего не смыслит в безграничных возможностях радио.

И теперь выходило, что Бой – единственное существо, от которого я мог ожидать хоть капли терпения, пока я буду пересказывать то, что увидел на крошечном экране своего телевизора. Никто из той компании не дал мне реального шанса всё толком объяснить. Меня даже посетила сумасбродная мысль затащить Билла к себе домой, усесться на него верхом и не вставать с него до тех пор, пока не выложу ему историю целиком, включая всё, что ей предшествовало. Я отчаянно нуждался хоть в ком-то, кто меня выслушает. Я был уверен: если кто-нибудь выслушает меня от начала до конца, он мне поверит.

Знай я заранее, что мне понадобятся свидетели, чтобы они соизволили мне поверить, я бы созвал их всех к себе и дал им возможность увидеть всё собственными глазами. Они достаточно хорошо знали устройство моего радиотелевизора, чтобы понимать: врать он не умеет. И им пришлось бы поверить собственным глазам, как им поверил я, каким бы невероятным ни казалось увиденное. Вот только жаль, что тогда я ещё не знал, какими же они были недоверчивыми глупцами!

Все мы принялись собирать свои аппараты примерно в одно и то же время. И я, хотя вступил в их ряды совсем недавно и был неопытным новичком, работая день и ночь сумел закончить свой радиотелевизор раньше, чем кто-либо из остальных участников клуба собрал хотя бы половину своего. Когда они узнали, что мой аппарат готов, все до единого заявили, что работать он не будет. Самого аппарата они не видели, да и никаких объяснений тому, почему он якобы не должен работать, не давали. Я же в точности следовал инструкциям и потому был уверен в обратном. Мне не терпелось поскорее испытать своё устройство и убедиться, что оно действительно работает. Но сделать это я не мог, пока Тед Пейн не закончит передающую аппаратуру. Тед был в нашем клубе непререкаемым авторитетом во всём, что касалось радио. Расскажи эту историю Тед Пейн, члены клуба, без всякого сомнения, поверили бы каждому его слову.

Первое правило клуба гласило, что каждый участник должен собственноручно собрать полностью работоспособный аппарат и пользоваться им при каждом удобном случае, а не прибегать к покупке готового устройства.

Собранный мной радиотелевизор работал только в паре с моим радиоприёмником. Устройство приводилось в действие звуковыми волнами, исходившими из наушников. Приёмная часть радиотелевизора представляла собой звуконепроницаемую коробку, внутри которой находились сотни вибрирующих проволочек. Каждая из них была настроена на определённую высоту тона. По обеим сторонам коробки имелись отверстия, через которые поступали звуковые колебания, и наушники плотно прижимались к этим отверстиям.

Затем радиоприёмник настраивали точно так же, как при приёме музыкальной передачи. Звуки, как и прежде, поступали в наушники, но теперь их воспринимали не уши. Вместо этого вибрирующие проволочки внутри коробки улавливали каждая свою ноту и с помощью электрических импульсов открывали соответствующую крошечную заслонку за матовым стеклом экрана, на котором должны были появляться изображения.

Закончил я свой радиотелевизор ровно неделю назад, вечером. Делать мне было особо нечего, да и мастерить ничего больше не требовалось, поэтому я решил просто послушать, что поймает приемник. Прижав наушники к ушам, я от нечего делать крутил ручки настройки. Мысли мои были далеко: я думал о только что собранном аппарате и гадал, когда же Тэд Пейн закончит свой передатчик.