— Нравится позориться? — он впивается в меня взглядом острым, словно меч. — Решила мне на работе устроить сцену? — нарочито вкрадчиво спрашивает он. — Я понимаю, что у тебя, как у беременной, бушуют гормоны, — в паузах между словами на его лице отчётливо дёргаются желваки, — но не перегибай.

Я звонко сбиваю его руку со своего лица, как только представляю, что он только что трогал ту, другую...

— Не пустишь меня в кабинет, — вскидываю бровь, — тогда я точно устрою такую сцену, что в ваших рабочих чатах её будут обсуждать долго. Решай.

В ответ он… усмехается. Отчётливо и искренне. Блеснув ровным рядом белоснежных зубов.

Не зря говорят, что красивому мужу жена не хозяйка.

Но ведь это не открытие, я всегда знала, что он нравится женщинам. Сильно нравится. На него глазели девушки, даже когда мы с ним на заре наших отношений гуляли в парке, держась за руки.

— Ты понимаешь, кто там? — совершенно ровно, будто речь не о его любовнице, спрашивает Кирилл.

У меня внутри что-то взрывается, по рукам и ногам разливается тупая, ломающая кости боль.

Маски спали. Теперь все всё понимают.

Туго сглатывая, требую:

— Что за вопрос? — кончики пальцев подрагивают, выдавая мою напускную воинственность. — Я знаю, что там твоя Алина.

Он кривит лицо, словно я сказала глупость.

— Она не "моя", — с этими словами Кирилл медленно и совсем немного открывает дверь.

Пульс подскакивает до ненормальных значений, я буквально задыхаюсь и жду, когда увижу его любовницу.

Боль такого ожидания может понять только та женщина, которая была на моём месте.

— Алин.

Кирилл зовёт любовницу, а я внутри умираю от звука её имени, сошедшего с его губ.

Это невыносимо, но пути назад нет. Я прикусываю нижнюю губу зубами ради толики контроля, которого меня лишили.

— Мне выйти? — голосом невинной овечки спрашивает она, и, судя по тому, что взгляд мужа направлен в кабинет, они смотрят друг другу в глаза.

— Выйди, Алина! — мой звонкий голос поднимается к потолку.

Кирилл бросает на меня осуждающий взгляд, как бы говоря, что я сделала глупость.

— Бегом давай! — уже резче командует он своей любовнице, теряя терпение, и та семенит к двери, постукивая каблуками.

Именно они — чёрные лаковые туфли на огромной тонкой шпильке — первыми бросаются в глаза.

Я почему-то застреваю на мысли о том, что из-за беременности у меня часто отекают ноги. Теперь я понимаю, о чём думает Кирилл, когда их массажирует.

О стройных, идеальных ногах Алины, которые переходят в красивые округлые бёдра, что сейчас обтянуты чёрной юбкой-карандаш, которая ни черта не скрывает, а только подчёркивает сексапильность этой дамы.

Розовая шелковая блузка кокетливо расстёгнута на одну пуговицу ниже приличного, так что полушария её округлой груди прекрасно видны невооружённым взглядом.

Она прячется от меня за зеркальной волной рыжих волос, которые специально надвинула на лицо, и проходит мимо меня.

— Наташа? — зовет Сафронов.

Я еле отрываю взгляд от её тонкой спины и перевожу на Кирилла застывший взгляд.

— Располагайся, — он распахивает дверь настежь, приглашая меня вовнутрь кабинета, и беспощадно язвит: — Ты же за этим сюда пришла. Надеюсь, тебе понравилось.

Дорогие!

В рамках нашего литмоба "Жена Офицера 18+" вышла новинка от Даны Денисовой.

Жена офицера. (не) возвращайся

Читать первыми тут:

15. Глава 15.

— Как?.. — меня хватает только на этот короткий и жалкий вопрос.

Мои глаза, несмотря на агонию в сердце после увиденного, источают жгучую ненависть, и мой муж это замечает.

Наши взгляды сталкиваются и цепляются друг за друга. Никто не уступает.

— Что «как»? — в его тоне неприкрытая претензия.

Что неудивительно, ведь я оторвала его от более интересного дела, чем разборки с беременной женой. И он ясно даёт мне это понять.

Боже, кто он такой?..

У него что, нет ни сердца, ни совести?! Что за кусок гранита с человеческими чертами стоит передо мной, гордо выпрямив спину и вскинув волевой подбородок?

Ему плевать на то, что происходит. Плевать. Он хочет одного — чтобы я заткнулась и перестала делать ему мозги.

А ведь я ему на днях рожу… Ему! Подарю частичку себя — сына, которого с такой любовью вынашивала почти девять месяцев.

Обнимаю живот в тщетной попытке защитить себя и ребёнка от его же отца.

— Как тебе не стыдно? — из горла вырывается животный рев. — Ты только что без зазрения совести показал мне свою… свою… шлюху!

Да, я кричу. Мои слова взмывают к потолку и разлетаются по всему этажу, но мне плевать. Пусть слышит кто хочет.

Особенно его Алина. Она же не могла далеко убежать — стук каблуков стих почти сразу же за поворотом. Она наверняка не упускает возможности и подслушивает.

Хотя уверена, что и без разгорающегося скандала Кирилл давно и много говорил с ней обо мне.

Она же разрешила себе быть любовницей и преодолела моральный барьер, а значит, мой образ уже достаточно демонизирован.