— Хватит. Вы уже достаточно воспользовались её состоянием! — раздраженно произнес муж. — Вы что? Не видите, что она плохо себя чувствует и не способна принимать решения!

Но я почти не слышала мужа. «На ваше имя» означало что-то совершенно новое, чего прежде в моей жизни просто не существовало.

— Эти деньги будут моими? — осторожно спросила я, не отводя взгляда от Анхальта.

Он понял вопрос без уточнений.

— Полностью. Ведомство платит человеку, который выполняет работу, а не его супругу. Распоряжаться жалованьем будете вы. И только вы.

Я медленно провела большим пальцем по складке юбки. Собственные деньги. Не содержание герцогини, не счёт, который управляющий потом передаст Бельтрану, и не сумма, которую муж разрешит потратить. Я даже не знала, сколько должна получать женщина за работу, которой, возможно, не существовало до сегодняшнего дня.

И тут же в голове появились мысли о том, что меня сегодня готовы были обменять на Дору. А что если бы это случилось? Я бы получила какое-нибудь скромное поместье и единоразовую сумму. А деньги всегда имели свойство быстро заканчиваться. А может быть не получила бы ничего. Так или иначе иметь в этом мире что-то свое вдруг показалось очень заманчивой перспективой.

— Сколько? — едва слышно спросила я.

— Лотесса, — предупреждающе произнёс Бельтран, но я впервые не повернула голову на его голос.

Анхальт назвал сумму.

Наверное, моё лицо всё-таки выдало меня, потому что уголок его рта чуть дрогнул. Я пересчитала услышанное ещё раз и не нашла ошибки.

— Это за месяц? — уточнила я, уже понимая, почему Бельтран так хотел прекратить разговор.

— За месяц, — подтвердил Анхальт и добавил, прежде чем я успела решить, что именно должна делать за такие деньги: — На первом этапе вам будут платить за обследование способности и участие только в тех проверках, которые Хескет признает допустимыми. Если выяснится, что сегодняшний результат можно воспроизвести без вреда для вас, условия придётся пересмотреть.

Я подняла глаза.

— В какую сторону?

Теперь Анхальт всё-таки улыбнулся, и эта короткая улыбка совсем не сделала его добрее.

— Вы начинаете мне нравиться, герцогиня. Разумеется, в большую.

Глава 50

— Не начинайте, — попросила я. После предложения купить меня мне совершенно не хотелось выяснять, какие ещё формы может принимать его интерес.

Улыбка исчезла, но в глазах осталась едва заметная насмешка.

— Постараюсь. Ничего не обещаю.

Бельтран шагнул между нами окончательно, отрезая Анхальта от кресла и вынуждая меня смотреть теперь в спину собственного мужа.

— Разговор окончен. Лотесса больна, Хескет запретил любые эксперименты с магией, а мы даже не знаем, что эта способность делает с её организмом. Вы предлагаете ей принимать решения в тот момент, когда она едва держится на ногах и злится на меня. Я не позволю вам этим воспользоваться.

Последняя фраза задела именно потому, что была справедливой. Я действительно злилась. Ещё сильнее мне хотелось ухватиться за первое предложение, которое давало хотя бы воображаемую возможность не зависеть от решения Бельтрана. И собственная готовность сразу поверить в этот выход пугала почти так же, как мысль о возвращении наверх.

Анхальт не стал спорить с мужем. Он посмотрел на меня из-за его плеча и неожиданно поддержал:

— В одном герцог совершенно прав: сегодня вам не следует ничего решать. И пока Хескет не скажет, что именно произошло во время приступа, никаких проверок не будет.

Мне пришлось немного податься в сторону, чтобы видеть его лицо.

— А если я решу развестись?

За спиной Бельтрана напряглись плечи. Вопрос вырвался раньше, чем я успела испугаться его, но теперь я уже не хотела брать слова назад. До разговора о жалованье развод был угрозой.. Собственный доход впервые превращал его в действие, после которого жизнь не обязательно заканчивалась у ворот этого дома с протянутой от нужды рукой.

Анхальт ответил после короткой паузы, в течение которой успел посмотреть на Бельтрана и снова на меня.

— Если вы сами решите расторгнуть брак, служба и собственное жалованье позволят вам не принимать следующее решение из-за того, кто согласится вас содержать.

— Хватит, — произнёс Бельтран настолько тихо, что я услышала угрозу раньше, чем увидела движение.

Он схватил Анхальта за запястье. Всё произошло быстро, но без суеты: пальцы мужа сомкнулись на руке, которая всё ещё лежала на спинке моего кресла, и в комнате окончательно стихли даже те разговоры, которыми гости до этого старательно прикрывали любопытство.

Анхальт опустил взгляд на захват. Он не попытался освободиться, и от этого спокойствия рука Бельтрана на его запястье выглядела ещё опаснее.

— Уберите руку от моей жены, — потребовал муж, приблизившись к нему почти вплотную.

Только теперь я поняла, что его ярость была направлена не на захват: ладонь Анхальта всё ещё касалась деревянной спинки в нескольких сантиметрах от моего плеча.