— Поэтому я не собираюсь просить вас повторить это сейчас, — ответил Анхальт, и его взгляд на мгновение опустился к моим рукам. — Более того, до заключения доктора Хескета я вообще не позволю вам экспериментировать с этой способностью. А теперь представьте, как этот ваш возможный дар может оказаться полезен королевству?

Бельтран коротко усмехнулся, но в звуке не было ничего весёлого.

— Как предусмотрительно. Правда, вы всё ещё говорите так, будто уже получили право что-то ей позволять! — бросил он.

Анхальт наконец оторвался от меня и посмотрел на мужа.

— Я предложил вам деньги и получил очень полезную реакцию, герцог. Я смотрю на вас и понимаю. Вы всегда были в погоне за какой-то особой магией. Даже знакомых выбирали из расчета на магический потенциал. И когда впервые в жизни вам досталось нечто ценное, вы посмотрели на это как обычный крестьянин на камень и бросили его на дорогу, не зная, что это — бриллиант.

Глава 48

Это заставило Бельтрана замолчать. Он прищурился, будто заново перебирал весь разговор и только теперь увидел в нём что-то, что прежде пропустил.

— Вы немного путаете, господин Хейс. Я не бросил бриллиант на дорогу. Я все еще держу его в руке.

— Разумеется, — подтвердил Анхальт. Его спокойствие рядом с побелевшим от злости Бельтраном выглядело почти издевательством. — Я хотел понять, станете ли вы обсуждать цену женщины, которую ещё недавно были готовы заменить, и позволит ли сама женщина продолжать этот разговор в её присутствии.

У меня пальцы снова впились в юбку.

— Значит, это была проверка? Очень благородно.

— Я не претендовал на благородство, герцогиня, — ответил он, и на этот раз в его голосе мелькнула сухая насмешка. — Для моей должности качество вообще довольно бесполезное. Иногда, я бы даже сказал, вредное.

Мне всё ещё было противно. Но теперь хотя бы по другой причине.

Анхальт не нравился мне больше Бельтрана. Муж только что пытался убедить меня, что возможная новая жена не была заменой, а глава тайной канцелярии намеренно назвал меня товаром, чтобы посмотреть, кто и как отреагирует. Разница заключалась лишь в том, что один из них отчаянно хотел выглядеть правым, а второй, похоже, вообще не нуждался в хорошем мнении о себе.

Анхальт немного наклонился к креслу. Он не приблизился настолько, чтобы коснуться меня, но Бельтран сразу проследил за движением и переместился следом.

— А теперь, если говорить не о вашем муже, а о вас, предложение будет другим, — продолжил Анхальт, понизив голос. — Я вижу, что вы не из тех женщин, которые ждут, когда вашу участь решат другие. Это очень приятное качество для женщины.

— Никаких предложений, — вмешался Бельтран и встал так, что мне пришлось чуть отклониться, чтобы видеть Анхальта из-за его плеча.

Глава тайной канцелярии даже не попытался обойти его. Он лишь посмотрел на меня поверх плеча мужа и произнёс:

— Если Хескет подтвердит, что проверки не опасны, а ваша способность окажется воспроизводимой, я предложу вам службу.

Слово показалось настолько неуместным, что сначала я решила, будто опять что-то поняла неправильно.

— Мне? — переспросила я.

— Именно вам. Боюсь, ваш муж не продемонстрировал сегодня ничего, за что моё ведомство согласилось бы ему платить. Хотя, я рассчитывал на его помощь. Поэтому привел несколько документов на проверку.

Несмотря на слабость, у меня едва не вырвался смешок. Бельтрану замечание понравилось гораздо меньше.

— Она герцогиня, Хейс, — напомнил он с таким выражением, словно Анхальт упустил основное препятствие исключительно по недосмотру. — Моей жене не требуется работать.

Глава 49

И в этот момент смысл предложения впервые изменился.

Бельтран был прав: мне никогда не требовалось работать. Я могла попросить новое платье, экипаж, украшение или любую вещь, которую считала необходимой, и до вчерашнего дня даже не воспринимала это как зависимость. Дом принадлежал мужу, земли принадлежали мужу, управляющий распоряжался его средствами. Даже простую ткань без чар, из которой сегодня пришлось срочно искать мне одежду, покупали не на мои деньги.

У меня не было моих денег. Насколько мне известно, мое приданое было символическим. Все решили моя красота и выгодные связи отца, который умер через три месяца после свадьбы.

От осознания стало неприятно пусто под рёбрами. Я могла сердиться на Бельтрана, могла не разговаривать с ним, могла даже потребовать развода. Но впервые я заставила себя подумать не о самом слове, а о следующем утре после него. Где я буду жить? На что? Кто оплатит комнату, еду, врача и одежду, если теперь даже обычное платье для меня приходится искать отдельно?

Анхальт смотрел достаточно внимательно, чтобы заметить, как изменилось моё лицо.

— Жалованье будет перечисляться на ваше имя, герцогиня, — сообщил он, и сухая деловая формулировка неожиданно ударила сильнее предыдущего «купить».

Бельтран резко повернул к нему голову.