Первым желанием было вернуться в спальню и предоставить мужчинам решать мою судьбу. Вторым — спуститься немедленно, хотя бы потому, что речь снова шла обо мне, и моё присутствие, судя по всему, никому не требовалось.

Второе желание победило. Я больше не хотела отдавать свою судьбу в распоряжение другим. Хватит! Надоело!

Я начала спускаться медленно, придерживая одной рукой папку, а другой перила. После вчерашнего приступа слабость ещё оставалась, и ноги неприятно дрожали, если я двигалась слишком быстро.

Чем ниже я спускалась, тем лучше видела мужчин.

Бельтран стоял посреди холла, спиной к лестнице. Анхальт устроился возле небольшого столика так спокойно, словно находился не в чужом доме после предложения купить хозяйку, а в собственном кабинете. Перед ним лежала ещё одна тёмная папка, значительно тоньше той, которую я держала в руках.

Рядом они особенно плохо сочетались. Тёмноволосый Бельтран, высокий и широкоплечий, стоял напряжённо, и знакомые мне линии его тела выдавали раздражение раньше лица. Анхальт был светлее почти во всём — длинные волосы, кожа, холодный блеск отделки мундира, — но мягче от этого не казался. Один занимал холл так, будто защищал своё. Второй сидел в нём так, будто чужое пространство вообще не являлось препятствием.

— Доктор запретил эксперименты до следующего осмотра, — напомнил Анхальт, разглаживая большим пальцем край лежавшего перед ним документа. — Поэтому сегодня я не собираюсь проводить ни одного. Мне требуется согласие вашей супруги на службу. Удивительным образом эти две вещи можно не путать.

Бельтран опёрся ладонью о стол, и по тому, как напряглись его пальцы, я поняла, что спокойствие собеседника раздражало его гораздо сильнее открытого спора.

— Моего согласия вы не получили, — проговорил муж.

Анхальт наконец поднял на него глаза.

— Я это заметил. Вы знаете, я очень наблюдательный, — усмехнулся он.

— Тогда на этом разговор закончен. Лотесса моя жена. Я отвечаю за её безопасность и имею полное право запретить всё, что способно причинить ей вред, — в голосе мужа слышалась твердость.

На слове «запретить» я невольно крепче сжала папку. Ещё позавчера мне, наверное, стало бы тепло от самой мысли, что Бельтран защищает меня от главы тайной канцелярии. После вчерашнего это звучало иначе. Муж не спрашивал, хочу ли я работать. Он снова решал, только теперь был уверен, что делает это ради моего блага.

Анхальт некоторое время рассматривал его с тем холодным терпением, которое я уже успела узнать. Потом открыл тонкую папку.

— Именно на этот случай я привёз ещё один документ, — сообщил он и положил на стол плотный лист.

Даже с лестницы я увидела печать.

Вчера я долго смотрела на её почти безупречную подделку. На маленькую ошибку, которую Флинг заметил только после внимательного изучения, на линии, слишком старательно повторявшие королевский знак. Теперь перед Бельтраном лежала настоящая королевская печать, и от этого совпадения мне стало не по себе.

Муж тоже её узнал.

Его ладонь медленно оторвалась от столешницы.

— Что это?

Глава 56

— Распоряжение Его Величества, — объяснил Анхальт и подвинул документ ближе к нему. — После моего вчерашнего доклада король счёл произошедшее достаточно интересным, чтобы не ждать окончания расследования.

Бельтран не притронулся к бумаге. Я видела только его спину, но по тому, как выпрямились плечи, поняла: содержание документа ему уже не нравилось.

— Вы успели доложить королю о моей жене за одну ночь? — спросил он с такой холодной вежливостью, что двое слуг возле дверей предпочли исчезнуть в соседнем коридоре.

Анхальт проводил их коротким взглядом и снова посмотрел на мужа.

— Вы меня обижаете. Ночь, ночь. Я был у него уже через полчаса после случившегося. Я доложил о подделке королевской печати, обнаруженной в вашем доме. Было бы странно умолчать о женщине, благодаря которой подделка обнаружилась. Его Величество лично заинтересован в способности вашей супруги и распорядился предоставить моему ведомству возможность её исследовать, если сама герцогиня согласится.

Последние слова заставили меня спуститься ещё на одну ступень.

Если сама герцогиня согласится.

Бельтран, похоже, услышал совсем другое. Он наконец взял документ, быстро прочитал несколько строк и резко положил обратно.

— Королевское распоряжение не отменяет брачного права!

— Не отменяет, — подтвердил Анхальт, не пытаясь забрать бумагу. — Я нигде не обнаружил требования развестись с вами до первого рабочего дня.

У Бельтрана дёрнулась щека.

Мне пришлось прикусить губу. Совсем не потому, что замечание было особенно смешным. Просто лицо мужа в эту секунду слишком ясно показывало, как сильно ему хотелось выставить главу тайной канцелярии из собственного дома и насколько мешала это сделать настоящая королевская печать.