Даже Флинг, державший папку с изъятыми документами, отошёл к столу и занялся застёжкой, которая до этого прекрасно его устраивала. Анхальт заметил это, скользнул взглядом по свидетелям и ответил мужу с почти ленивым любопытством:

— Что именно вас оскорбило, герцог? Слово «купить» или напоминание, что ещё час назад вы сами выясняли, кем сможете заменить жену в кратчайшие сроки?

Лицо Бельтрана изменилось. Я слишком хорошо знала это выражение: так он смотрел на человека, который допустил ошибку и ещё не понял, насколько дорого она ему обойдётся.

— Я никого не собирался заменять, — возразил он уже жёстче.

Боль пришла совсем не от Доры. После всего, что я услышала сегодня за дверью, было поздно убеждать себя, будто её родословная оказалась в нашем доме случайно. Гораздо хуже было другое: Бельтран произнёс эти слова так легко, словно достаточно назвать случившееся иначе — и место Доры за моим столом, разговор о её происхождении и его собственное «я проверял возможность» тоже станут чем-то другим.

Я прикрыла глаза и попросила, пока ещё могла говорить спокойно:

— Не надо пытаться убедить меня, что все услышанное и увиденное мне просто показалось! Что я больна, и поэтому все не так понимаю.

Бельтран тут же повернулся ко мне. Раздражение на его лице сменилось тревогой, и он заговорил уже совсем иначе:

— Лотесса, ты действительно не понимаешь, что происходило. Я объясню, только не здесь.

— А почему не здесь и не сейчас? — спросила я. — Или ты просто не успел придумать удобную правду?

Последние слова дались труднее первых. Серебряная боль в пальцах почти ушла, но оставила после себя слабость, словно я долго держала на вытянутой руке что-то непосильно тяжёлое. Колени начали мелко дрожать. Я ухватилась за резную спинку ближайшего кресла, надеясь, что широкая юбка скроет ноги.

Бельтран заметил движение сразу. Он оказался рядом прежде, чем я успела сесть, и протянул руку к моему локтю.

— Тебе нужно наверх, — произнёс он, уже не споря, а явно собираясь закончить разговор за меня.

Но его ладонь до меня не дошла.

Анхальт стоял ближе к креслу и просто придержал его за спинку, когда я опустилась на сиденье. Ничего больше он не сделал, однако взгляд Бельтрана остановился на его пальцах так, словно глава тайной канцелярии положил руку не на дерево, а мне на голое колено.

— Уберите от неё руки, — с рычанием в голосе потребовал муж.

Анхальт медленно поднял на него глаза и чуть сильнее прижал кресло к полу, когда я невольно откинулась на спинку.

Пальцы Бельтрана сжались. Ещё одно движение Анхальта — и они сцепятся прямо над моим креслом.

Глава 47

— Я держу кресло, герцог. Ваша жена едва стоит, — ответил он спокойно.

— Я вижу, что вы делаете, — отрезал Бельтран и приблизился ещё на шаг.

— Тогда ваша просьба становится ещё более странной, — заметил Анхальт, но руку всё-таки не убрал.

Я положила ладони на колени, прижав дрожащие пальцы к ткани. Их спор начинал напоминать происходившее вокруг родословной: оба были настолько заняты друг другом, что предмет обсуждения снова мог бы спокойно исчезнуть из комнаты.

— Сейчас я хочу выслушать господина Хейса. Итак, вы хотели меня купить, господин Хейс, — напомнила я, заставив Анхальта посмотреть на меня. — Зачем?

На этот раз он не обратился к Бельтрану, словно именно муж должен был решать, какое объяснение мне позволено услышать. Его внимание осталось на мне.

— Потому что сегодня вы сделали то, чего не умеет ни один человек в моём ведомстве.

— Случайно, — напомнила я, разжимая пальцы и рассматривая оставшиеся на ладони красные полумесяцы от ногтей. — И только один раз. Вы сами не знаете, смогу ли я это повторить.

— Не знаю, — согласился Анхальт без попытки приукрасить ответ. — Именно поэтому я и хочу выяснить, как это произошло.

Мне снова вспомнилось его «любая сумма». Даже для человека, распоряжавшегося государственными деньгами и людьми с такой же лёгкостью, с какой Бельтран распоряжался собственным домом, эти слова звучали слишком щедро.

— Тогда почему любая?

Анхальт слегка склонил голову. В его взгляде впервые появилось что-то помимо холодного интереса — не теплота, а скорее удовлетворение от того, что я наконец добралась до вопроса, который занимал его самого.

— Вот теперь мы говорим о полезных вещах. Подделки такого уровня стоят дорого, герцогиня. Их обнаружение обходится ещё дороже. У меня есть люди, которые годами учатся замечать вмешательство в документы, но им нужны оборудование, сравнение плетений, время и несколько проверок. Флинг рассматривал эту печать под лампой, прежде чем понял, чем она отличается от королевской. Вы за несколько секунд уничтожили то, что скрывало подделку.

— И едва не потеряла сознание, — напомнила я. Слабость после приступа была достаточно убедительной ценой, чтобы не дать его словам превратить случившееся в приятный талант.