На самом деле я видел горы трупов на поле брани: расчлененные тела, обезображенные лица, выпотрошенные кишки и разлагающуюся плоть. В одном из походов я со своим отрядом наткнулся на дикое племя людоедов, которые украшали свои жилища черепами съеденных людей, а на груди носили высушенные фаланги человеческих пальцев. Они так легко относились к смерти, что бросались на нас — вооруженных до зубов магов — с деревянными копьями и каменными топориками. Также я узнал, что в голодные годы, когда неблагоприятная погода приводила к неурожаю, они убивали своих стариков и съедали их. Притом старики никак не пытались спастись, а даже чаще убивали себя сами, чтобы помочь потомкам принять это непростое решение.

Прошлая жизнь закалила меня и научила проще относиться к разного рода неудачам и трудностям, но у меня было одно больное место — это мои родные. Я не мог себе представить, что могу навредить кому-то из них, и становился диким опасным зверем, если им угрожала опасность. Вот и теперь, не имея семьи, я искал себе близких по духу людей и старался оберегать их. Полина и Сергей стали моими близкими, поэтому я переживал за них. Надеюсь, у Ильи получится хоть что-то разузнать об их судьбе.

— О чем задумался? — вывел меня из воспоминаний голос лекаря.

— Да так, ни о чем, — пожал я плечами, дочищая последние гороховые стручки.

Мы зашли в дом и, пожелав друг другу доброй ночи, разошлись по комнатам.

***

Лекарь Илья окончил прием больных поздно вечером. Выпроводив старушку, которая каждую неделю находила у себя новую болячку, он устало опустился на стул и потер глаза. Весь последний месяц он замещал двух лекарей, один из которых слег с оспой, а второй сломал ногу, поэтому работы прибавилось.

Взглянув на кипу историй болезни, которые нужно было заполнить должным образом, он не смог сдержать тяжелый вздох. Ему стало казаться, что его жизнь состоит из череды больных людей и бесконечной писанины. Он уже не помнил, когда мог просто прогуляться по городу, а не спешить на вызов. Или когда спокойно сидел в трактире и общался с друзьями, а не отвечал на бесконечные вопросы посетителей трактира, которые знали, что он лекарь, и подходили со своими проблемами.

— Илья Валерьянович, ты до сих пор здесь? — в дверях показался коллега, который так же, как и он, засиживался допоздна.

— Здесь, Павел Романович, — скорбным голосом ответил Илья.

— Может, пойдем выпьем чего-нибудь покрепче? — предложил он.

— Я бы с радостью, но сам видишь, — он кивком указал на истории болезней.

— А-а-а, — понимающе кивнул тот. — С этим тянуть нельзя. Завтра уже не вспомнишь, кто с чем приходил. Ну ладно, не буду тебя отвлекать, — доктор уже хотел закрыть дверь, но Илья вскочил с места и воскликнул:

— Подожди! Пойдем в трактир. Надоело все! — он рывком снял с себя белый халат, схватил с крючка сюртук и ключи.

Когда мужчины вышли на улицу, Павел Романович указал на ближайший трактир, в котором Илья не раз сидел со своим другом Степаном Устиновым и в котором его все знали, но Илья отказался. Он понимал, что снова не удастся спокойно посидеть, поэтому повел товарища в трактир, который находился аж в конце соседней улицы.

— Слышал про эпидемию? — спросил Павел Романович.

— Да-а, лишь бы до нас не добралась, а то и так работы невпроворот, — кивнул Илья.

— Как думаешь, что это может быть?

— Даже не представляю. Ясно одно — ничего хорошего ждать не приходится. Либо половину населения выкосит, как чума. Либо к зиме пропадет.

— Если введут карантин, то до нас не доберется, а если нет — пиши пропало. Мы с тобой не только днем, но и ночью не сможем выйти из больницы, — невесело усмехнулся Павел Романович.

— Не-е, я сыт по горло этой неблагодарной работой. Иногда хочется все бросить и пойти на завод обычным рабочим. Отработал смену и домой — красота. А у нас что? У меня уже три часа назад как рабочий день закончился, но разве это кого-то волнует, ведь обязаны сидеть до последнего пациента.

— Ты прав. В последние деньки работы прибавилось, но я не жалуюсь и про завод не думаю. Уж лучше чистеньким, в белом халате в кабинете сидеть, чем гарью дышать и тяжести таскать. Погоди, привыкнешь и перестанешь так страдать, — он по-дружески похлопал Илью по плечу.

— Не хочу к такому привыкать, — буркнул лекарь.

Они добрались до трактира, где выпили по две рюмки коньяка, съели запеченного карпа и разошлись по домам.

Когда Илья открыл дверь, увидел конверт, который подсунули в щель у пола. Это была телеграмма от Степы, в которой он просил выяснить, где именно пропала Полина Базарова. Илья понимал обеспокоенность друга, поэтому решил с самого утра перед работой сходить к Базаровым и все выяснить.

Переодевшись в пижаму, он забрался под одеяло и почти сразу же заснул. Снились ему больные. Сотни и тысячи больных обступили его со всех сторон и без конца что-то говорили, отчего возникал гул, в котором невозможно было разобрать ни слова, сколько бы он ни пытался. Потом этот сон сменился на истории болезней, которые летели, махая страницами, к его дому и облепляли его.