Архимонах повернулся к светлеющему небу и почувствовал себя таким слабым и никчемным, что сердце защемило от жалости к себе. Он всю жизнь шел к посту, который занимал, но сейчас понял, что недостоин его: прихожан становилось все меньше, казна ордена таяла на глазах, служители все чаще действовали не во благо Истинного, а ради собственных амбиций. В прошлом году служитель одного из храмов назвал уважаемого человека Пособником тьмы и, подговорив десяток прихожан, намеревался поджечь его имение, но был схвачен и на допросе признался, что просто обиделся на человека за то, что тот недостаточно крупную сумму положил в ящик для пожертвований. Об этом прознали газетчики и раструбили на всю империю. После этой истории прихожан стало еще меньше, чем было.

Два месяца назад. как раз к ужину, прямо в резиденцию заявился сам начальник канцелярии военного министра — суровый мужчина с пышными усами и цепким взглядом, и недвусмысленно намекнул, что если уж орден занимается избавлением империи от Тьмы, то пусть это делает не так открыто и тщательно подчищает за собой. Прокопий сразу понял, о чем речь, ведь как раз накануне один из его людей доложил, что найден маг, владеющий даром управления огнем. Двое из личной охраны главы «Лика Истинного» должны были подстроить несчастный случай, в результате которого маг бы погиб, но тот оказался живуч и, мало того, побежал прямо к военному министру и рассказал о том, что произошло. Он не смог доказать, что все было подстроено и что к этому делу причастен архимонах, но все понимали, чьих рук это дело.

Известие, полученное сегодня, полностью выбило его из колеи, отчего промелькнула мысль оставить пост главы ордена и уйти на покой, но он взял себя в руки и разорвал бумагу, на которой уже начал писать причину своего поступка. Загадочная смерть Рачкова, который буквально на ровном месте упал и умер, вызывала множество вопросов. Но больше всего его интересовало, почему сибирский знахарь до сих пор жив. Неужто у опытного наемника дрогнула рука? Или он пожалел юношу? И что на самом деле произошло в доме лекаря Калинина? На все эти вопросы никто из тех, кто был приставлен следить за наемником, не смог ответить. Как и на вопрос, почему Рачков вломился в дом, когда в нем были пожилые супруги, но не было знахаря?

— Истинный, укажи мне верный путь, — со вздохом отчаяния прошептал архимонах и поднялся с кресла.

Сегодня была служба, а это значит, что прихожане оставили деньги в ящике для пожертвований. Он любил лично их пересчитывать, прежде чем класть в сейф.

Прокопий Рязанов мечтал о лифте, которые появились в доходных домах. Это изобретение здорово бы облегчило его жизнь, ведь почти каждый день, а иногда и не по одному разу, приходилось спускаться и подниматься на четвертый этаж, в кабинет.

Однако в этот раз спускаться он не захотел и, приоткрыв дверь, велел охранникам, что сопровождали его повсюду:

— Поднимите сюда ящик для пожертвований.

— Но ведь… — хотел было возмутиться один из охранников, но второй ткнул его локтем в бок, и тот замолчал.

Архимонах понимал, что это непростая задача, ведь сам ящик был отлит из чугуна и вмурован в массивный гранитный блок — такой не сможет украсть незаметно ни один вор. Но и жалеть кого-то кроме себя не хотел.

Приказав служителю, что сидел в его приемной и вел учет посетителей, принести чай с пирожными, он вновь вернулся за свой стол и грузно опустился в кресло. Архимонаху казалось, что из-за болезни ломит все суставы, и он мечтал поскорее вернуться домой, лечь в мягкую постель и велеть слуге смазать суставы камфорным маслом. Однако дела ордена были превыше всего. Нужно посчитать деньги и решить, что делать с сибирским знахарем.

Вскоре служитель принес поднос, поставил его на стол перед Прокопием и поспешно вышел. Архимонах с наслаждением откусил пирожное с белковым кремом и запил крепким черным чаем. Это несколько взбодрило его, поэтому к тому моменту, когда охранники, обливаясь потом, затащили в кабинет ящик для пожертвований, Рязанов уже находился в приподнятом настроении.

Открыв замок ключом, что висел на шее, он откинул крышку и с раздражением выдохнул. Даже без пересчета было понятно, что денег явно меньше, чем на прошлой неделе. Прокопий выгреб все до последней копейки на свой стол и начал считать, делая пометки в учетной книге, чтобы не запутаться. Сначала посчитал крупные купюры — их бросали зажиточные дамы и делали это демонстративно, чтобы все видели, насколько они щедры. Затем купюры помельче — эти в ящик опускали люди семейные, которые приводили в Святилище детей и приучали к набожности. В самом конце пересчитал засаленные копейки, какие обычно бросают в ящик старухи, когда деньги уже на исходе, но грешно уйти, не поблагодарив за проповедь.

Написав окончательную сумму, он горестно вздохнул. Всего двести тридцать пять рублей восемьдесят три копейки. В былые времена за одну службу пожертвований было не меньше тысячи, а теперь — жалкие крохи.

Положив деньги в сейф, он снова позвал охранников, чтобы те вернули ящик на место. Мужчины повздыхали, но ослушаться не осмелились. Как только их шаги стихли за дверью, архимонах вернулся ко второй проблеме, а именно — к знахарю Устинову.

С одной стороны, знахарь не был злодеем, который с помощью своей способности занимается разбоем или другим предосудительным делом. Но, с другой стороны, он — маг, а это значит, что в себе носит часть той Тьмы, о которой предупреждали еще несколько столетий назад праотцы-создатели ордена «Лик Истинного».

Прокопий недолго сомневался. Решение было принято примерно через две минуты с того момента, как он вообще задумался о знахаре.