Но дело не только в этом. Всё — нападение призраков, заклятие зомби, пропавший кинжал — началось после того, как в конце лета нашли кадильницу. Прямо перед моим первым днем в Харкере, как и сказала Фиона. Кадильница, защищающая демонов от заклинаний… Я пытаюсь вспомнить шаги по созданию Сирабракс: найти ингредиенты, настоять смесь в носителе, а затем убить его. Но после этого, когда убийца получает бесконечную силу… наступает безумие. Потопленные армады, сырая печень.

— Может ли кадильница быть запасным планом Верховного Тана, чтобы сохранить рассудок после создания Сирабракс? Способом оградить себя от безумия, вызванного силой заклинания?

Лицо Рида — тень измученности. — Возможно.

— Значит, это правда. — Выражение лица Фионы могло бы содрать краску со стен «Виндзора». — Кто-то пытается сварить Сирабракс? Поэтому ты искала асфодели? — Когда я киваю, она тяжело сглатывает. — Подобная темная магия в руках Верховного Тана была бы…

— Опасно, — вставляет Рид.

Но взгляд Фионы становится затравленным. — Это будет катастрофа.

— И, — добавляю я, — ему помогает кто-то из Харкера.

Я была права в ту ночь в «Лихорадочном сне». Тот, кто в Харкере замышляет создать заклинание, с самого начала работал с Верховным Таном. Я просто ошиблась в том, кто был этим Таном. Не Дикон. Никто из тех, на кого у нас есть зацепки.

— Ты правда никогда не встречал его, пока был в Выводке? — спрашиваю я Рида. — У тебя нет способа его найти?

Рид качает головой, глядя на обломки дерева и стекла. — Нынешний Верховный Тан — не самый смертоносный из тех, перед кем склонялись девианты, но он самый хитрый. Он знал, что не сможет одолеть своего предшественника физически, поэтому дождался момента, когда Тан меньше всего этого ожидал, и убил его однажды днем во время обычной партии в шахматы. У него уже был готов мятеж, и он захватил Трон за полчаса. Это было около двух столетий назад. — В моем мозгу вспыхивает шокирующая картина брызг демонической крови на стене замка, и я содрогаюсь от больного трепета, зародившегося глубоко внутри. — Суть в том, что он не из тех, кто позволяет любому встречному в Выводке знать свою личность.

Для этого и нужен плащ с капюшоном. Но кое-что не сходится. Я знаю, как работают монархии. — У Тана до него не было детей, чтобы унаследовать трон?

Взгляд Рида становится темным, когда он встречается с моим. — Были.

Несмотря на то, что они демоны, эта мысль леденит душу.

— Мне нужно связаться с Цитаделью и деканом, — прерывает Фиона. — И убедиться, что с Норой всё в порядке. — Она уже складывает свое копье до компактного размера и вставляет его в кобуру на бедре. — Вы двое сможете здесь прибраться?

— А как же полиция? — спрашиваю я. — Нора сказала, что вызвала их, но они так и не приехали. Даже если бы не вызвала, весь район должен был слышать сигнализацию.

— Половина полиции Астеры — девианты на зарплате у Выводка. Сомневаюсь, что они приедут. Но я позабочусь, чтобы соседи считали это ложной тревогой, и скажу то же самое твоей матери и Нор. И что я попросила тебя остаться и помочь мне кое с чем перед закрытием на праздники.

Что-то маленькое трепещет в моей груди. Глупо, несмотря ни на что. И всё же я не могу не спросить: — Это значит, что меня восстановили на работе?

Фиона вздыхает. — Я уволила тебя не просто для вида, Вив. Как твой учитель и член семьи, я обязана помочь тебе усвоить урок: чтобы прожить успешную жизнь охотника, нельзя пренебрегать тем, кто ты есть как человек. Я не хочу видеть, как ты приносишь в жертву отношения с матерью и сестрой ради охоты. Это баланс.

Я опускаю глаза в пол. Она права. Ей удается совмещать это годами.

— Но… назовем это испытательным сроком?

Когда я поднимаю взгляд, она не улыбается, но её глаза светятся теплом. Она в последний раз кивает нам с Ридом, прежде чем исчезнуть за углом. Минуту спустя сигнализация наконец замолкает, гаснет и красный аварийный свет, погружая разгромленный зал в тусклое дежурное освещение.

— Ну, — со вздохом произносит Рид. — Твоя невестка — штатный профессор Харкера.

— Ага, — бормочу я. — И это даже не самая большая бомба за эту ночь.

Голос Рида напряжен, пока он осматривает разрушения. — Мы остановим его.

Я не озвучиваю то, о чем думаю: «Как мы сможем?»

Рид наклоняется и начинает собирать осколки стекла. Я иду в кладовку, где столько месяцев брала кофейные зерна, линейки и бумажные полотенца для Фионы и других руководителей — и всё это время мимо меня проходил целый мир информации почти обо всём в моей жизни. Харкер, Фиона, планы Верховного Тана, чувства мамы из-за потери отца… Это была ночь откровений, мягко говоря.