Хит посмотрел мне в глаза, и в них отразилось то же отчаяние, что я ощущала. — Потому что мы решили: нельзя так на тебя давить или, Луна запрети, заставлять тебя из чувства вины связаться с нами узами. Я найду другой способ спасти сестру…

— Хит. — Слово вырвалось мучительной мольбой. — Теперь я понимаю. Понимаю, почему вы все решили добиться того, что, по вашему мнению, даст вам наибольшую силу для противостояния отцу. Вас всегда учили, что самые крепкие узы создаются с латентными женщинами из рода Праймов, и я знаю, что это ложь, хотя и сама всегда её слышала. Именно из-за того, что ваш квад Праймов должен был искать латентную связь, мы с самого начала отрицали взаимное влечение. Я начала влюбляться в каждого из вас, хотя знала, что не гожусь на роль центральной, — просто глупая наивная надежда…

— Мы бы без колебаний выбрали тебя, Эйвери, — сказал Хит. — Без единого, блядь, колебания, если бы я не планировал бросить вызов отцу…

Я безрадостно рассмеялась. — Я почти тебе верю, Хит. Ты такой, блядь, благородный, что, конечно, планировал пожертвовать собой, чтобы спасти сестру, а Эйдену пришлось бы стоять и смотреть, как младший брат подвергает себя опасности. И то же самое касается Элайджи с парнем, который был его опорой, и Уайатта с лучшим другом. — Я судорожно вдохнула и заморгала, сдерживая навернувшиеся на глаза слёзы. — Это я могла бы простить, Хит. Могла бы простить вам всем, что вы поставили безопасность Клары и свою собственную выше своей маленькой влюблённости в меня или чем это было…

— Это была не маленькая, блядь, влюблённость, Эйвери! — рявкнул Хит, вскакивая на ноги. — Каждый из нас был одержим тобой. Ты забралась нам под кожу, ты была звездой всех мечтаний о недоступном будущем и объектом каждой грязной фантазии.

— Так почему вы просто не сказали мне?! — закричала я. Слёзы вырвались наружу и свободно потекли по щекам. — Вы могли прийти ко мне и сказать: «Эйвери, случилось худшее, Клара в беде. Нам очень жаль, но мы должны сделать то, чего не хотим». И знаешь, что бы я ответила?

— Что, Голубка?

Дверь домика тихо защёлкнулась. Там стояли Элайджа и Уайатт, занимая тесное пространство перед дверью. Волосы обоих были мокрыми, а на талии обёрнуты лишь полотенца. Элайджа был мрачнее, чем когда-либо на моей памяти. Уайатт выглядел потрясённым.

Я вытерла слёзы с лица тыльной стороной ладони. — Я бы спросила, действуют ли правила вызова за опеку для связанных узами пар или законных супругов так же, как для кровных родственников.

Хит уставился на меня с отвисшей челюстью.

— Да, — тихо сказал Эйден.

Я уже знала ответ, потому что всё проверила до того, как сегодня уехала из дома.

— А затем сказала бы: «Выберите меня».

Хит судорожно вдохнул, словно в грудь ему врезался валун.

Я продолжила:

— Выберите меня. Сделайте своей центральной или просто законной супругой Эйдена или твоей. Выберите меня, и я брошу вызов Холдену Блэквеллу за опеку над Кларой, потому что моя зверица по-настоящему, блядь, сильная, и, спорим, я смогу его победить. И дело в том, что теперь я знаю: смогу.

Хит в мгновение оказался рядом. Обхватил лицо ладонями; его красивые черты исказил ужас.

— Откуда, Эйвери? Откуда ты можешь это знать?

Я обхватила его запястья, но не оттолкнула.

— Потому что он пристал ко мне в коридоре после открытых испытаний СВР. Попытался заставить меня обратиться, а я вырвалась из его хватки.

Он побледнел и отпустил моё лицо.

— Блядь. — Он зашагал по комнате, проводя рукой по волосам. — Блядь, всё плохо.

— Он не знает, кто она, — сказал Эйден, поднимаясь с кровати. — Если бы он знал о её тигрице, мы бы уже об этом услышали. И он точно не знает, что она наша Предназначенная.

— Но он знает, что она — женщина с могучим зверем-Праймом, — сказал Элайджа. — Возможно, более сильным, чем он сам.

— Он почувствует угрозу, — добавил Уайатт. — Особенно если подозревает, что она тоже из кошачьих.

Взгляд Хита зацепился за слёзы, катившиеся по моим щекам. Он перестал ходить и снова обхватил моё лицо, стирая слёзы большими пальцами. — Малышка, ты должна держаться подальше от моего отца. Я не сомневаюсь, что ты не слабее его и в теперешнем положении у твоей тигрицы шансов против него больше, чем у моего волка. Но послушай меня: я никогда не стану так рисковать твоей жизнью. Он слишком могущественен — не только зверь, но и член регионального Совета, — и не должен узнать, кто ты. Я скорее умру, чем позволю ему тебя обидеть.

— Тебе запрещено умирать, — прошипела я.

Он печально покачал головой.

— Я попытаюсь найти другой выход.

Я наконец нашла в себе силы оттолкнуть его.

— Всё это не имеет значения! — закричала я. — Потому что вы не пришли ко мне. Не сохранили для меня ни капли порядочности, когда решили выбросить всё, что могло быть между нами. Я сказала, что могла бы простить вам поиск того, что, как вас учили, создаст самые стабильные и могучие узы для спасения Клары, но как мне простить то, как вы со мной обошлись?

Тишина в домике была оглушительной.

— Вы заставили меня почувствовать себя вот такой маленькой.