Я закричала, цепляясь за канат, когда меня понесло обратно к башне, с которой я только что прыгнула. Тигрица ревела в ушах, бессильная меня спасти. Спина врезалась в неумолимую деревянную стену.

Хрустнули кости. Перед глазами побелело от обжигающей боли, прострелившей спину и грудь. Я попыталась вдохнуть, но было слишком больно.

Я всё ещё висела в девяти метрах над землёй.

Пальцы соскользнули. Сил не осталось.

Кричали мужские голоса.

— Эйвери, отпускай! Я тебя поймаю!

Я отпустила. Выбора не было.

Беззвучно крича, я полетела к земле.

Сильные руки легко поймали меня и прижали, словно хрупкую деву.

— Блядь, ты в порядке? — спросил Келлан; глаза пылали.

— Да, — прохрипела я. — Возможно, сломала несколько рёбер.

Элайджа, должно быть, бегом поднялся по склону, потому что появился через несколько секунд.

— Голубка. Ты ранена?

Голова слегка кружилась, но тигрица трудилась изо всех сил, приглушая боль и ускоряя исцеление. Мне удалось судорожно вдохнуть.

— Выживу, — прокаркала я.

Элайджа сердито зашипел, зрачки жёлтых глаз превратились в щели.

— Отдай её мне, Кримсон.

Келлан отвернулся, заслонив меня от Элайджи спиной.

— Пошёл ты, Харроу. Я о ней позабочусь.

Я похлопала Келлана по руке.

— Теперь можешь меня опустить.

Он зашагал вниз по склону.

— Нет, думаю, донесу тебя до финиша и дам зверице время исцелить самое серьёзное.

Элайджа возник перед нами, преградив путь. Его дикие светящиеся глаза переполняла пугающая жестокость, какой я прежде не видела — даже в те несколько раз, когда встречалась с василиском.

— Убери руки от моей… от Эйвери, Кримсон. Передай её мне, иначе, клянусь Луной, тебе очень не понравится то, что произойдёт дальше.

Как бы мне ни претило то, что с начала лагеря недопары только и делали, что метили вокруг меня территорию, и какое бы удовольствие обычно ни приносили их страдания, дурой я не была.

Зверь Элайджи вот-вот перехватит управление, а это опасно.

— Келлан, серьёзно, — сказала я, теперь уже твёрже, поскольку снова могла дышать. — Опусти меня. Я прекрасно могу идти.

Прижатое ко мне тело Келлана нагрелось. Черты лица заострились, длинные золотистые волосы словно стали гуще.

— Нет, — произнёс он, больше на меня не глядя; сияющий взгляд был прикован к Элайдже. Голос опустился до грубого рыка. — Не думаю.

Ради любви грёбаной Луны.

Элайджа снова зашипел, серо-зелёная чешуя расцвела на руках и шее.

Собрав остатки сил, я ударила Келлана основанием ладони в горло. Он от неожиданности закашлялся и захрипел, позволив вырваться. Я упала на землю; удар пронзил спину ножами, и я покатилась вниз по склону, пока не оказалась подальше от них обоих.

Из тела Элайджи вырвался василиск, тренировочная одежда лоскутами упала на траву. Он издал чудовищный рёв и бросился на Келлана.

Келлан взмыл в воздух и обратился в гриффона. Голова огромного орла была покрыта янтарными перьями и вооружена острым чёрным клювом. Перья переходили в золотистый мех львиного тела, которое превосходило размерами любого льва-Прайма, какого я когда-либо видела. Вместо лап у него были гигантские птичьи когти: коричневая чешуйчатая кожа заканчивалась четырьмя пальцами с изогнутыми когтями длиннее моей ладони.

А ещё крылья. Мощные, размахом с небольшой самолёт, покрытые теми же янтарными перьями, что и голова, они росли из мышц на львиной спине.

Крылья сильно взмахнули, позволяя Келлану зависнуть в трёх метрах над землёй и издать ужасающий звук — одновременно львиный рёв и орлиный клёкот.

Василиск врезался в гриффона и сбил его с воздуха. Элайджа впился рядами кинжальных зубов в перья на шее Келлана, обвил его толстым мощным телом и принялся сдавливать. Вместе они пронеслись сквозь башню, которая только что сломала мне рёбра.

От удара верхнюю половину сорвало начисто, остальное рухнуло грудой щепок.

— Вот дерьмо. — Я поднялась на ноги и побежала за ними.

За спиной раздались крики, следом загрохотало стадо, несущееся вверх по склону. Толпа спешила посмотреть, как мифические пытаются друг друга убить.

После столкновения с башней Келлан стряхнул Элайджу и, подпрыгнув и взмахнув крыльями, уклонился от следующей атаки василиска. Пронзительно закричал и спикировал, направив когти в жёлтые глаза Элайджи.

Элайджа молниеносно ушёл с пути, завертевшись в грязи, словно гигантская чешуйчатая торпеда, затем развернулся и снова бросился на Келлана. Очередной взмах крыльев помог тому уберечь горло от зубов и запрыгнуть на вершину груды дерева, оставшейся от башни.

По-видимому, даже огромные крылья не позволяли гриффону летать как птица — остальное тело было слишком тяжёлым, — но с их помощью Келлан мог прыгать намного выше и дальше любого зверя-Прайма на планете.