Ари презрительно фыркнул — несомненно, от зависти: ягуар Эйдена был крупнее его маленького изящного оранжевого тигра.

Эйден не обратил внимания. Его бирюзовые глаза светились и неотрывно следили за Эйвери, а хвост заинтересованно подёргивался, намеренно дразня её тигрицу.

Глаза Эйвери ярко вспыхнули синим, но она быстро моргнула, гася свет.

Я протянул руку и погладил ягуара по спине; тот гулко замурлыкал. — Отличная мысль, друг мой.

Началось небольшое оживление: несколько работниц кухни принесли ящик с ингредиентами для сморов1. Обитатели лагеря собрались вокруг, и через несколько минут над огнём уже держали шпажки с нанизанным маршмеллоу.

Уайатт вернулся с нашими припасами, раздал их и бросил мне в утешение плитку тёмного шоколада.

— Прости, приятель.

Я отсалютовал ему плиткой.

— Мне не привыкать.

Ари фыркнул.

— Змей слишком крут для сморов?

— Элайджа веган, — мгновенно ответила Эйвери. — Маршмеллоу делают из желатина, поэтому ему нельзя.

Наша пара нас знает. Защитила нас, — сказал василиск.

Хвост ягуара задёргался быстрее.

Осознав, что сделала, Эйвери отвернулась и раздражённо откусила смор.

Я позволил клыкам чуть удлиниться и, улыбаясь прямо Келлану, откусил кусок шоколадки.

Он ощетинился.

— Василиск-веган? Какая нелепость. Мяса не едят только перевёртыши-травоядные.

Это правило не было универсальным: пищевые предпочтения человеческого облика не обязательно совпадали с предпочтениями зверя, но такое встречалось часто.

Василиск не встречал плоти, которую не хотел бы сожрать. Моя диета была способом сохранять контроль.

Я неодобрительно цокнул языком.

— Как категорично, Кримсон. Разве вчера вечером ты не расхваливал перед Эйвери отсутствие предрассудков у своего квада?

Хит и Уайатт усмехнулись. Келлан нахмурился, а Эйвери сделала вид, что её чрезвычайно занимают языки пламени.

После нескольких напряжённых, но тихих минут я собрал обёртки от шоколадок своего квада и отнёс к ближайшей урне. Когда повернулся, чтобы вернуться к костру, дорогу преградил Келлан.

Зрение сузилось, клыки снова удлинились.

— Осторожнее, Кримсон. За сегодня ты и без того достаточно меня разозлил.

По его шее пробежали призрачные золотисто-коричневые перья, а радужки залил характерный оранжевый блеск. Он скрестил мощные руки на груди, изо всех сил пытаясь нависнуть надо мной. В человеческом облике они с Уайаттом были сложены одинаково, а значит, Келлан превосходил меня ростом на несколько сантиметров и весом — на несколько килограммов мышц. Пугал он меня примерно так же, как ши-тцу.

— Какого хрена у тебя с Бакстер, Харроу? — прорычал он. — И у всего твоего квада? Все в колледже знали, что после весенних каникул вы объявили активные поиски связи среди скрытых девушек, и было очевидно: что бы у вас ни происходило с Эйвери, этому окончательно пришёл конец. Теперь она не хочет иметь с вами ничего общего, но вы появились в лагере и ведёте себя рядом с ней как психованные мудаки, хотя всем — и даже Луне — известно, что у неё есть зверь.

— Я бы сказал, что тебя это не касается.

Он ухмыльнулся, показав ровные белые зубы.

— А я бы сказал, что касается, ведь мой квад тоже ищет связь. Знаешь, мой дед считает, что связь с особенно сильной самкой-зверем может оказаться лучше связи со скрытой? Разумеется, так думает меньшинство, но у деда есть причины.

Я сохранил эту информацию на будущее. Если Джеремайя Кримсон знал о самках Праймов и связях что-то неизвестное нам, Эйден пошёл бы почти на всё, чтобы это выяснить, — в том числе вломился бы в его грёбаный дом.

— И разве не удобно, что мой квад, возможно, случайно встретил одну из этих редких великолепных самок? — продолжил он, понизив голос. — Наконец-то смогу проверить теорию деда.

Чешуя расцвела на моей шее, груди и руках. Келлан резко вдохнул, но его глаза вспыхнули лишь ярче.

— Советую слушать внимательно, Кримсон, — произнёс я с шипением зверя на кончике языка. — Эйвери Бакстер под запретом для тебя, твоего квада и любого другого перевёртыша, который ходит по этой земле. Прикоснёшься к ней — случатся очень плохие вещи. Понятно?

Он рассмеялся и хрустнул шеей, погасив оранжевые прожекторы в глазах. — Конечно, Харроу. Как скажешь.

Он самодовольно зашагал обратно к месту рядом с моей Голубкой, словно я только что не подписал ему смертный приговор.

Эйвери посмотрела на вернувшегося Келлана, затем перевела взгляд на меня; прекрасное лицо омрачило беспокойство.

Вот именно, Голубка. Нет ничего, чего я не сделаю, чтобы ты стала моей.

 

ГЛАВА 13

ЭЙВЕРИ

 

Мой телефон завибрировал, когда я вышла из домика, одетая для второго дня в лагере и с нетерпением предвкушающая завтрак.

Мэллори.

 

Мэллори: Как прошёл первый день? Ты уже кого-нибудь убила?

 

Я фыркнула.