Улыбка Уайатта стала ещё шире, хотя это казалось невозможным. Эйден бросил ему чёрную футболку и шорты, и, пока Уайатт медленно одевался, его обжигающий взгляд не покидал моего лица.

Я стиснула зубы и постаралась прогнать жар, разливавшийся от щёк к груди. Это были гнев и разочарование от того, что Уайатт посмел — что любой из них всё ещё, блядь, смел после содеянного, — а ещё гнев и разочарование от тепла, которое вид его обнажённого тела вызвал в других частях моего тела. Сама Луна создала его, чтобы мучить меня.

Вчера вечером Эйден проделал со мной то же самое, и после этого его ягуар излучал самодовольное удовлетворение.

Я ткнула пальцем в Хита.

— Чтобы больше такого не было, иначе я обращусь и заставлю вас уйти. Понял?

Золотые вспышки в его глазах засияли ярче. Волк не хуже меня знал, что, если выпустить рядом с ним тигрицу, всё может пойти совсем не так, как я задумала. — С нетерпением жду, Убийца.

Я фыркнула и затопала прочь. Иэн и Броди пошли следом, держась совсем близко за спиной, остальные пристроились позади них.

— Чувак, зверица Эйвери и правда может заставить этого Альфу уйти? — тихо спросил Нико.

— Ты же знаешь, что о зверице Эйвери спрашивать нельзя, — дипломатично ответил Броди.

Джун фыркнул.

— Неважно. Эти парни у неё грёбаные подкаблучники. Сделают всё, что она захочет.

— Кроме как оставить её в покое, очевидно, — задумчиво произнёс Нико. — Странные эти квады.

— Точно, — согласился Джун.

— Рыси весьма проницательны.

Я едва не выпрыгнула из собственной кожи. Элайджа, как часто бывало, возник из воздуха и теперь шагал рядом, словно это совершенно естественно.

Прохладное прикосновение его зверя скользнуло по коже. Тигрица надменно фыркнула, но заинтересованно дёрнула хвостом.

— Что? — только и смогла произнести я.

— Твои рыси, — спокойно ответил Элайджа. — Они правы. Мы подкаблучники. Каждый из нас вонзит себе нож в сердце, если ты попросишь.

От этой мысли меня словно саму ударили ножом в сердце, и я отмахнулась от неё, мысленно крича от досады.

— И квады действительно странные, — продолжил Элайджа; жёлтые глаза сияли, широкая клыкастая улыбка ослепляла. — Вечная борьба человека и зверя. Противоборство первобытных инстинктов и разума. Низменная потребность защищать тех, кого мы любим. Мы не всегда принимаем правильные решения, Голубка.

Я прищурилась. Защищать тех, кого они любят? Это связано со вчерашними словами Хита, когда он вёл себя так, словно его жизнь может оказаться в опасности?

Шерсть тигрицы встала дыбом.

— Элайджа, что…

Он лишь сжал мою руку, а затем ушёл вперёд. Взбежал по ступеням столовой и скрылся за дверями, вероятно собираясь как дома устроиться на кухне. Работавшие здесь женщины постоянно его туда пускали — наверное, чтобы он мог сам приготовить еду, соответствующую его диете.

Когда призрачная ласка василиска исчезла с кожи, я почувствовала опустошение. Винила в этом зверицу.

Броди взял меня под руку и повёл по ступеням, весело болтая, а Иэн смотрел на него с такой любовью, что мне захотелось плакать.

Очевидно, мне пора было поесть.

Пробираясь через шумный обеденный зал к линии шведского стола, я притворилась, будто быстрое понимающее прикосновение ладони Эйдена к пояснице, когда он проходил мимо, тоже не заставило меня захотеть плакать.

После очередной шестикилометровой пробежки по лесу с мечами за спиной я как раз размялась для следующего утреннего занятия.

Полоса препятствий.

— Так, все собрались вокруг!

Сегодня утром упражнением снова руководил командир Мосс, поэтому Кэш и его квад могли свободно стоять неподалёку и смотреть на всех нас с раздражением и отвращением.

— Некоторые помнят эту полосу с прошлогоднего лагеря, — сказал командир Мосс, — но в этом году мы добавили немало новых препятствий и повысили сложность. — Он махнул обветренной рукой в сторону огромных конструкций позади. Возвышавшиеся препятствия, сделанные в основном из дерева и верёвок, извилистой дорогой уходили между деревьями, которые здесь росли реже, чем на опушке леса чуть дальше. — Перед стартом вы оставите оружие на стойке, но эта полоса должна испытать человеческое тело до предела — так же, как рейфы, когда вам придётся сражаться клинками. Обращаться запрещено.

Среди моих товарищей в чёрных футболках раздался ропот. Вдали виднелась грузовая сетка высотой не меньше пятнадцати метров, и некоторые предпочли бы взбираться по ней в ловком кошачьем облике.

— Сегодня каждый проходит полосу самостоятельно. Никаких квадов и командной работы. Каждое препятствие рассчитано на троих, поэтому побежите тройками. Требование — закончить меньше чем за двенадцать минут. Каждое падение добавляет тридцать секунд штрафа. — Командир Мосс выразительно оглядел группу, словно предлагая рискнуть и задать вопрос, а затем хлопнул в ладоши. — В строй!